30 июля, 3 серия
Поезд. Помощник Гумерсинду произносит рекламный монолог, посвященный красоте и богатству Бразилии.
Дом Франческо. Жулиана стоит у окна, а Франческо говорит, что они не успели к отходу поезда и не знают, куда поехал Матеу. Жанет, как всегда, ворчит:
- Лучше бы она уехала с ним.
- Нет! Теперь ее дом здесь! - как всегда, возражает ей Франческо.
- Тебя просто захлестнула любовь к этой девушке.
Жулиана уходит в свою комнату, а Марко Антонио спрашивает отца, собирается ли он искать этого Матеу.
- Нет, - отвечает Франческо, - я боюсь, что она уедет с ним, а я знаю, как живут иммигранты.
- Я буду относиться к ней как к своей сестре. Почему ты так плохо обо мне думаешь? - уверяет его Марко Антонио.
- Я не думаю, я тебя знаю.
Дом Гумерсинду. В гостиной вся семья разговаривает с падре Олаво. Тот упоминает, что Анжелика решила уйти в монастырь. Гумерсинду возмущается, что он не для того растил дочь, чтобы она заперла себя от мира. Все с ним спорят, однако он заявляет, что его дочери должны выйти замуж и родить ему наследников:
- Они должны компенсировать мне отсутствие сыновей.
Однако Анжелика упорно твердит, что выйдет замуж только за Иисуса, а мужчин она ненавидит.
Дом Франческо. Марко Антонио заходит в комнату Жулианы и выражает ей свои соболезнования по поводу потери любимого:
- Ради тебя я его найду, - обещает он.
Внизу Жанет приказывает Мариане найти какую-нибудь работу по дому для Жулианы.
- Эта Жулиана здесь долго не выдержит, - утверждает она.
Толпа иммигрантов приближается к плантации. Управляющий опять произносит рекламный монолог и, обращаясь к Матеу, говорит:
- Иди, Матеу, открывай дверь в свое завтра!
Гумерсинду встречает итальянцев и приказывает Антенору отвести всех в барак, где раньше жили негры, а жену с дочками отправляет на кухню готовить еду приезжим.
Девушки с матерью суетятся на кухне, Мария ду Сакорро возмущается, что запасов может не хватить на всех.
Народ устраивается в бараке. Гумерсинду просит сообщить им, что это ненадолго, и вскоре им приготовят дома.
Матеу выходит на улицу, и к нему подходит Анжелика. Девушка дает ему бидон молока для детей и уходит, оглядываясь.
Гумерсинду говорит управляющему, что итальянцы его даже испугали сначала. Тот в очередной раз напоминает, что они не рабы, и их поскорее нужно устроить.
Дом Франческо. Жулиана заперлась у себя и не выходит ужинать.
- Не трогайте ее, - говорит Жанет, - не хочет и не надо.
- Ты очень жестока, мама, - упрекает ее Марко Антонио.
- Тебе-то какое дело? Ты бы еще в нее влюбился.
- Я уважаю дружбу отца с ее отцом.
- Хочется надеяться, что она не принесла в наш дом чуму, - язвит Жанет.
В своей комнате Жулиана произносит: "Я разыщу тебя, Матеу. Я не останусь в этом доме."
Дом Гумерсинду. В спальне он жалуется Марии ду Сакорро, что даже не знает, как с ними общаться, ведь они не говорят по-португальски. Утром Гумерсинду собирает итальянцев и спрашивает, говорит ли кто-нибудь из них по-португальски.
- Я говорю немного, - говорит Бартоло.
Тогда плантатор приглашает его пройти в дом поговорить, Бартоло берет с собой Матеу. Гумерсинду уверяет иммигрантов, что вскоре они смогут построить себе дома. Они обсуждают всякие мелочи, связанные с работой и обустройством прибывших, и в гостиную входит Анжелика. Отец приказывает ей приготовить кофе гостям.
На кухне Розана и Анжелика спорят, кто же понесет этот самый кофе. Розана говорит, что хочет посмотреть на итальянцев.
- Что на них смотреть? Один старый, а другой противный! - удивляется Анжелика, но Розана все-таки вырывает у нее поднос и уходит.
- Почему противный, дочка? - спрашивает Мария ду Сакорро.
- Потому что молодой.
Матеу понравился Розане, и она выговаривает сестре за то, что та назвала его противным.
Дом Франческо. Франческо говорит Жулиане, что прикажет сшить ей новые платья и найдет преподавателя португальского языка. Марко Антонио тут же предлагает свои услуги в этой области.
- У тебя-то какой интерес?
- Разве брат не может помочь своей приемной сестре? Хотя мама считает, что Жулиане лучше бы работать прислугой.
- Пока я жив, такого не будет! - восклицает Франческо.
- Я не дам ни одному волоску упасть с ее головы. Теперь она для меня сестра, и любые другие отношения между нами были бы кровосмешением, а это страшный грех, - уверяет Марко Антонио.
Растроганный Франческо целует сына в лоб.
Проходит два месяца. Народ на плантации уже устроился и вовсю работает.
Марко Антонио в комнате Жулианы читает ей стихи.
- Хватит на сегодня, - просит она.
- Почему? Ты такая способная ученица, за два месяца научилась сносно говорить по-португальски.
- Хорошо, тогда почитай другой стих.
Внизу Жанет разговаривает со служанкой:
- Я же говорила, что она должна работать!
- Но, сеньора, она уже гладила белье сегодня, и, естественно, сеньор ничего об этом не знает.
Потом Мариана говорит, что Марко Антонио находится в ее комнате, и Жанет бежит туда. Ворвавшись в комнату, она устраивает выволочку Марко Антонио, а он просит ее выбирать слова, ведь Жулиана уже понимает португальский.
- Простите, сеньора, я не хочу больше никаких уроков, - восклицает Жулиана и выбегает из комнаты. Марко Антонио высказывает матери свое недовольство.
Внизу одна из горничных говорит Жанет, что она ни разу не видела, чтобы Жулиана стирала или сушила свои гигиенические салфетки, и это подозрительно, так как прошло уже 2 месяца.
В комнате Жулиана произносит монолог, посвященный Матеу, и мысленно признается ему, что ждет ребенка.
Жанет отправляется говорить с девушкой и выспрашивает, не тошнит ли ее, не кружится ли у нее голова. Жулиана все отрицает, но это, похоже, совсем не убеждает Жанет.
- Есть вещи, которые женщина не может долго скрывать, - говорит Жанет.
Дом Гумерсинду. Опять пришел падре Олаво, опять завел разговор о монастыре:
- Эта тема запрещена в этом доме. Я уже подыскиваю жениха своей дочери, вернее, обеим дочерям, - отрезает Гумерсинду.
Расширенные глаза Анжелики. Занавес.
|
