31 мая, Часть 9
А день, меж тем, шел своим чередом для всех в этом городе.
У Иветти в доме праздник, кругом дети, они играют, бегают, объедаются
всякими вкусностями. Бедная же хозяйка не знает, за что ей хвататься
в первую очередь - то ли новые бутерброды делать, то ли все, что есть
в доме, от старых отстирывать.
Силвия приехала к мужу на работу: они теперь почти совсем не видятся,
пусть он назначит ей время для приема. А у Педро, как всегда проблемы, ему всегда некогда и незачем. Силвия еще пытается сохранить семью, но уже видит, что это нужно только ей, не мужу. Может, он ждет, когда она на развод подаст? Озабоченный Педро почти не слышит, о чем разговаривает с женой, ему лишь бы ее спровадить. У него сейчас одна забота: Синтия опять не вышла на работу. В то самое "завтра". И на звонки отвечать не хочет. Да что себе эта дамочка позволяет?
Уже вечером, после работы он специально поедет мимо ее магазина,
остановится, чтобы посмотреть на нее, украшающую витрины, веселую.
И Синтия заметит его машину, догадается. Ее порадует этот интерес -
пусть побегает.
Сеса и Паулу приступают к работе в магазине, а Ана дает им наставления.
"И еще. Никаких ссор. Не дай бог, покупатели увидят вас, дерущихся
посреди магазина!". "Тогда мне надо держаться от него подальше", -
делает вполне логичное заключение Сеса, кивая в сторону брата.
Клару взяли на работу на практику, она приступает уже с понедельника.
Как она счастлива! Там столько красивых вещей, такие драгоценности!
Зарплата небольшая, но, как работник магазина, она имеет скидку в 25
процентов и может платить в рассрочку из зарплаты. Она уже присмотрела для себя одну прелестную вещицу. И еще колечко.
Фред слушал восхищенный лепет своей жены, и сам был счастлив от того,
что так счастлива она. Потом он зашел в клинику к матери, что бы
поделиться еще одной хорошей новостью. Что-то она сегодня устало так
выглядит? Элена рада, как и сын: работая, Клара станет больше уважать
себя. Помнится, после свадьбы она даже хотела со свекровью работать,
курсы закончить, да, видно, передумала. А ведь Элена была бы рада ей
тогда помочь. Только Фред думает, что это было к лучшему: они бы
постоянно ссорились, если бы вместе работали.
Сегодня Элена еще более мягкая с сыном, чем обычно. Сейчас Фреду нужны деньги, что бы Клара могла купить себе для работы подходящую одежду?
Но только в долг, он обязательно отдаст. Конечно, а раз в долг, то и
даст она ему побольше, она ведь любит сына, ей плохо, если он страдает.
Заехав в дом матери за женой и дочкой, ожидая их внизу, Фред опять
встретил Капиту. Они оба всегда рады таким нечаянным встречам,
возможности немного поболтать. Кларе вот это не нравится: лучше бы
поднялся, помог, а то Зилде пришлось бросить ужин. Не нравится ей эта
старая приятельница. Как же, друзья детства, поверила она.
А Зилда считает, ревнует она своего Фреда.
Капиту пошла в комнату матери. На этот раз высокое давление уложило
дону Эмму в кровать на несколько дней, все голова кружится. А дочка
принесла ей любимые булочки, которые отец специально заказывает
булочнику. Матери сегодня немного легче, и так приятна забота близких.
Очень сильно беспокоится она за дочь, каждую ночь плохие сны снятся:
пусть уж она поосторожнее будет, поздно не возвращается и питается
пусть хорошо.
Алма пришла в гостиницу к племяннику - в гости. Эду обрадовался,
хотя и попытался скрыть это, но по тетке он скучал. "Как ты, -
спросил он, - все в порядке?". "Как может быть все в порядке, когда
тебя нет дома. Все очень плохо", - она и не думает скрывать своих
чувств. Он тоже переживает свой уход из дома, да еще со скандалом и
пощечиной, которая еще до сих пор у него болит. Хотя, конечно, тетку
он обидел. "Когда ты был маленьким, - ответила ему Алма, - то чего
только не творил, но тебе все сходило с рук. Эстелу, и ту иногда
шлепали, а тебя никогда. Представь, что эта пощечина - наказание
за детские шалости. Лучше уж сорваться и влепить пощечину, чем всю
жизнь сдерживать злость. Я не коллекционирую обиды. Я обижаю и даже
бью, но так же откровенно я протягиваю тебе руку", - и она,
действительно, протянула ему свою изящную сухую ручку. И он ей
ответил тем же, потому что тоже был очень рад примирению. "Эду,
возвращайся домой! - так же открыто попросила она его. - Я умерю свою
любовь. Эстела говорит, я отношусь к тебе, как к несмышленому
мальчишке. Наверное, так и есть, в каких-то вещах я слишком
категорична. Мы с Данилу скоро уедем в Лас-Вегас, так что ты сможешь
от меня отдохнуть. Я ничего не требую, но прошу - только вернись.
Если хочешь открыть свой кабинет, открывай. Если нет, я, конечно,
расстроюсь, но не буду изводить тебя этими разговорами. Обними меня".
С этими словами она встала, они шагнули друг другу навстречу и
нежно обнялись. Как раньше.
Эстела и Данилу не знали об этом. Поэтому, когда в гостиную вечером
вошел Эду, они закричали от радости. Алма попросила всех в доме,
включая прислугу, никогда больше не упоминать, по какой причине он
ушел из дома. Она просто запрещает говорить на эту тему. И все с ней
дружно согласились.
Алма рассказала, что сама пошла к племяннику и попросила его вернуться.
И не стыдится этого. Эду смущен ажиотажем, и пока Данилу разливает
шампанское, чтобы отпраздновать возвращение блудного племянника, тот
молчалив и задумчив. Сегодня Эду просто необыкновенно для себя
серьезен. На самом деле, он еще не решил точно: вернулся ли он и
насовсем ли. И, вообще, ему еще много чего надо решить. И никто не
сможет, как бы ему этого ни хотелось, сделать это за него. Все он
должен делать сам.
Еще днем Элена под предлогом прогулки на свежем воздухе уходила
из клиники на набережную, к дочери. Он видела, что Камила, сидя прямо
на тротуаре, закрыв глаза и положив на колени кисти открытых миру
ладоней, старалась прийти в себя, успокоиться, найти свою опорную
точку. Элена не подошла тогда к дочери, она только тревожно наблюдала
за ней со стороны. Но вечером, дома было бы невозможно избежать
продолжения их утреннего разговора. Чем-то он должен был завершиться.
То ли волшебные иголки в ловких черных руках Лаэрти сотворили чудо.
То ли Элена сама, выплеснув переполнявшие ее эмоции и раздражение,
опустошив себя, смогла, наконец, отрешенно обдумать ситуацию. Она
тихо вошла в свою комнату, там ее ждала дочь. Они посмотрели друг
на друга: одна с опасением, другая - с растерянной жалостью. Глаза
обеих были полны слез.
Они обнялись и расплакались на плече друг у друга. "Мама, помоги мне.
Обними меня, прижми крепко-крепко", - попросила Камила, как в детстве.
"Я больше никогда тебя не оставлю", - пообещала ей мать. Затем девушка отстранилась, теперь она была готова к разговору. "Мама, я не хотела, клянусь! Мне страшно, я боюсь собственных желаний, мыслей. Я ненавижу себя за это, мама! Мне стыдно смотреть тебе в глаза". "Дочка, посмотри на меня, иначе я не смогу тебе помочь, - она поглаживала ей голову, выбившиеся прядки волос, ласкала дочь, успокаивая ее. - Ты влюбилась мне назло, или чтобы себе сделать больно?" "Нет!", - Камила взглянула на мать прозрачными глазами. "Вот видишь, - она опять обняла дочь. - Не надо меня стыдиться. Посмотри на меня и скажи, что произошло. Мне тоже очень тяжело, хотя я знала, что это может случиться. Скажи, Эду любит тебя, он что-нибудь говорил?". Элене стоило большого труда задать последний вопрос, она ведь еще надеялась на его верность. "Нет, мы никогда об этом не говорили. Мне стыдно его любить. Я не хочу, чтобы он узнал". "Он, наверняка, знает. Мы всегда чувствуем, когда нас кто-то любит", - неспешно, будто укачивая дочь, ответила ей Элена.
"Я не хотела, мама, для меня это пытка! - опять расплакалась Камила. - А он, наверное, считает меня глупым ребенком". "Ты не ребенок, ты
взрослая женщина, - поделилась с ней мать своим недавним открытием. -
Родители этого не замечают, но посторонние видят". Она вспомнила слова Иветти, сказанные ей вчера.
"Он посмеется над моей любовью", - продолжала дочь. "Над чувствами
нельзя смеяться, - плача о чем-то своем, так же тихо и спокойно
отвечала ей мать. - Ты не виновата, что любишь, даже если влюбилась
не в того. А вот он мог сделать так, чтобы избежать этого". Жалея дочь, она попыталась сместить акценты в их треугольнике. "Нет, Эду не давал ни малейшего повода и был против того, что я тебе вру. Я была на конезаводе", - старательная Камила добилась как раз обратного
эффекта. "Так он знает?" - удивилась мать. "Мы ездили вместе", -
честно призналась ей дочь. Элена выпрямилась, ее слезы мгновенно
высохли. "Я думала, тебя Педро приглашал", - тягуче произнесла она,
как будто ей трудно было собраться с мыслями и словами. "Да, приглашал, - согласно кивнула головой Камила, - но Эду ездил со мной". "Как он мог от меня это скрыть, значит, чувствовал свою вину!" - ахнула Элена.
"Нет, он хотел рассказать, но я ему не давала", - пыталась убедить дочь.
"Не надо было тебя слушать!" - прикрикнула на нее мать с неожиданно
вернувшейся властностью. "Ты теперь меня возненавидишь?" - защищаясь,
отчаянно разрыдалась Камила. И мать осеклась и тоже заплакала: " Как
я могу ненавидеть свою дочь?".
Элена встала и отошла к окну, опираясь о спинки стульев. Тяжело ей
было, тяжелее, чем все предыдущие дни: пришла пора принимать решение.
Что же ей теперь делать? Избить дочь? Убить парня? Самой утопиться?
Отбить любовника у дочери? Или сдаться и сказать им "будьте
счастливы"? Как быть в такой ситуации?
Она снова присела рядом с дочерью и тихо заговорила, уже не утирая
постоянно текущих слез: " Я всегда знала, что это может случиться,
поэтому постоянно звонила тебе с фазенды, не давала тебе покоя. Просила Зилду спать с тобой в одной комнате. Просила Иветти ночевать у нас. Но одно дело подозревать, а другое - знать наверняка. Я знаю, что ты его любишь. Что МНЕ делать?". "Не надо тебе ничего делать. Эду любит тебя, а не меня", - спокойно ответила ей дочь, которая с самого начала принимала именно такой порядок.
Утомившись, Камила уснула. Оставив дочь, Элена вышла на свежий воздух.
Бродила по пустынному пляжу, смотрела на волны, вспоминала предсказание цыганки. Знать бы, как все могло обернуться, если бы Эду дал ей тогда дослушать про необычную девушку. Или это судьба, с которой не нужно спорить?
Подышав вечерней морской свежестью, Элена отправилась, как и всегда
в таком состоянии, к Мигелу. Он уже собирался уходить, но ради нее
был готов задержаться сколь угодно долго.
В общем-то, засмущалась Элена, она на минутку, проезжала мимо, зашла
пожелать доброй ночи. "На набережной была?" - догадался Мигел. Да,
сейчас чудесные вечера. Иногда осень делает такие подарки людям,
умеющим это заметить и оценить.
Сегодня Элена готова принять приглашение Мигела пойти в тот самый
маленький уютный ресторанчик, куда он столько раз приглашал: ужинать
они не будут, ей надо только посидеть, поговорить, выпить бокал вина.
Да нет, волноваться не надо, она в полном порядке, а вот ему просто
необходимо съесть какой-нибудь бутерброд.
Уже сидя в ресторане, она доверительно склонилась к нему через столик: "Знаешь, у меня появилась проблема, и я не знаю, как с ней справиться и не стать еще несчастней, потому что счастья мне уже не видать".
Мигел ожидал подобного разговора, он слушал ее внимательно, изредка
вставляя небольшие фразы, поддерживающие его визави. "Я постоянно
думала об этом после поездки в Японию, но часто бывает, что чего-то
ждешь, а оно наступает неожиданно... Моя дочь влюблена в Эду. Я знала, что такое может случиться, но сейчас я в растерянности. Мне надо было поделиться с тобой: я не вижу выхода, ты всегда понимал меня, помогал.
Надеюсь, и сейчас хотя бы выслушаешь".
"Она сама сказала тебе об этом?" - осторожно спросил он.
"Я ее вынудила. Сердцем чувствовала, но я хотела, чтобы она сама мне
все рассказала. Это было так трудно, - горестно вздохнула она. - У нее чувство вины, хочет умереть, боится смотреть мне в глаза, чувствует себя предательницей". "А Эду, что он думает об этом?" - так же осторожно поинтересовался Мигел. "Не знаю. Дочь говорит, что он ничего не знает, а если узнает, посмеется над ней". "Тебе нужно поговорить с ним, - наконец кто-то вспомнил и о чувствах парня. - Если она влюблена в него, а он равнодушен, плохо будет ей, а не вам с Эду. Но если они любят друг друга, то плохо будет уже тебе, а не им. И с этим ничего не поделаешь, такова жизнь". Правда, попытался он ее утешить, часто бывает, что девушки влюбляются без взаимности в разных мужчин на этапе взросления, но это быстро и почти безболезненно проходит.
Только вот Камиле не двенадцать лет, а двадцать. Но Мигел прав, надо
все хорошенько обдумать, прежде чем принимать решение.
Немного успокоенная, Элена вернулась домой, Камила все еще спала
у нее в спальне. Осторожно, чтобы не разбудить, мать прилегла рядом.
Когда же ее разбудило утреннее солнце, дочери рядом уже не было. Не
было ее и в собственной комнате. Проснувшись очень рано, Камила
куда-то ушла.
Ее увидели гуляющей по набережной Зилда и Капиту, которые вывезли
малышей на утреннюю прогулку. Соседке показалось, что Камила выглядит
болезненно. "Проблемы с матерью", - подняла брови Зилда. "У кого их
не бывает", - понимающе улыбнулась Капиту. Они сели в маленьком кафе,
наблюдая за девушкой: очень уж странной она им показалась.
Здесь их и нашел Паулу, который уже потерял надежду встретить опять
свою красавицу. После прогулки он пригласил ее зайти к нему домой,
посмотреть фотографии. Такого Капиту не ожидала: стены его комнаты
были увешаны ее снимками. "Как будто я у себя дома", - пошутила
приятно удивленная девушка. "А ты здесь и живешь", - серьезно ответил
он. "Жить здесь - просто чудо! - восхитилась Капиту. - Здесь есть все, что нужно. Наверное, ты счастливый человек. Правда, тебе еще нужно выздороветь, но все будет хорошо, я уверена". "Да, счастливый", - согласился с ней Паулу. Капиту дружески обняла его, похлопав по плечу.
Иветти, Вириату и Ракел пришли к доктору Мигелу в магазин, чтобы
поблагодарить его за внимание. "Ты как, красавица?" - Мигел был рад
видеть девочку здоровенькой. Визит же приятно удивил его. Иветти
специально для него испекла шоколадный торт. Пытаясь скрыть смущение,
Мигел оживленно распаковывает подарок: он с удовольствием съест
кусочек, давно такого лакомства не пробовал. И все должны разделить
с ним эту радость. Это предложение оказалось весьма кстати для
сладкоежки Вириату, он уже с трудом сглатывал обильные слюнки:
красивый торт, политый шоколадной глазурью и щедро посыпанный
шоколадной же стружкой просто гипнотизировал его.
Элена, придя в клинику, стала разыскивать по Эду: его сотовый не
отвечал, а Эстела (Элена уже узнала, что он вернулся домой) рассказала ей, что Эду поехал на конезавод.
Работать она и сегодня не могла, пусть служащие как-нибудь сами
разгребут дела: она уезжает и не знает, когда вернется. Ей надо было
поговорить с Эду, но куда и зачем она едет, Элена никому не сказала.
Силвия никак не может принять их с мужем разлад, она чувствует, их
отношения разрушаются. "Не страдай раньше времени", - делится с ней
восточной мудростью помощница, когда они вместе создают букет. "Я
понимаю, что отношения наши не такие уж крепкие, не такие уж страстные, но мы всегда понимали друг друга, нам было хорошо вместе", - недоумевает хозяйка. "Он любит тебя по-своему. Тебе надо понять это, тогда все и наладится", - утешает ее Село. А Силвия чувствует, уже не наладится, и, похоже, мужа уже тянет на сторону.
Педро в своем кабинете ожидает, когда же появится Синтия. Сегодня он
куда дружелюбнее с ней, чем обычно. Извиняется, так был занят, что и
некогда было ее машиной заняться. Да пустяки, она вызвала мастера,
он уже приехал и все починил: какой-то шутник проводки повыдергивал.
Кто бы это мог быть?
Он подошел к ней и взял за локоть, желая "продолжить разговор". Нет,
Синтия и сегодня холодна с ним, а ведь все так хорошо начиналось,
напомнил он ей, и она сама этого хотела. Ее близость дразнила его, он
не смог удержаться от поцелуя. Да, видно, не судьба: не вовремя зашел
Северину (вот позабавился он увиденной сценкой), племянник хозяйки
хотел поговорить с управляющим.
Эду наблюдал, как Глория учится преодолевать препятствия на лошади.
Года четыре назад он проделывал это с завидной ловкостью, хочется
тряхнуть стариной, и он попросил у Педро лошадь. Нет, не стоит это
делать, когда не в форме, стал уговаривать его управляющий. Эду же
уверен в себе, он ведь хорошо это делал, надо только вспомнить. Ладно, согласился Педро, но лошадь он ему даст самую смирную.
Сегодня ночью Эду снился мучительный сон: он вспоминал их ссору
с теткой, те самые слова, что он влюбляется в Камилу, хотя сам еще
не осознает этого. Надо немного развеяться.
Эду, как раз, прорабатывал преодоление препятствий, когда подъехала
Элена. Он приветственно помахал ей рукой, горделиво приосанился,
показывая класс. Дальнейшее все видели как в кино с замедленной
съемкой: прыгнувшая лошадь внезапно резко повернулась и остановилась,
всадник вылетел из седла и упал в лужу. И остался там лежать без
движения.
Первой подбежали Синтия и спешившаяся Глория, они забрались к нему
прямо в воду. Синтия осторожно прощупала ноги парня: "Тихо, Эду, не
двигайся!". Да он не смог бы этого даже при желании - не чувствовал
ни рук, ни ног, и шея сильно болела.
Синтия настояла, чтобы вызвали спецслужбу спасения. Не зря Алма,
которая тоже видела сегодня плохой сон, просила племянника не ездить
никуда.
Элена тоже подбежала. Она не знала, чем помочь ему, говорила какие-то подбадривающие, заранее глупые слова: ветер Леблона еще не все выветрил из головы дипломированного врача, Эду слишком хорошо понимал, что могло с ним произойти, и какими могут быть последствия.
Трогать его было нельзя, пришлось ему так и лежать в воде, пока не
приехала служба спасения. Ему надели корсеты на шею и туловище,
зафиксировав неподвижное положение тела, осторожно на носилках понесли к машине. "Я поеду с тобой, - пообещала ему Элена. - Я теперь тебя никогда не оставлю". Ей показалось, что он, как будто специально
ждал ее приезда, что бы упасть. Как будто она, со всеми свалившимися
на нее проблемами, принесла ему несчастье. Глория позвонила Данилу:
пусть осторожно сообщит о трагедии жене. Алма в это время обсуждала
с Эстелой проект, который задумала племянница: фотоальбом знаменитостей.
После возвращения Эду домой и их примирения она просто светилась
счастьем. И никаких плохих новостей она слушать не желала, отталкивая
деликатного Данилу. Даже если и лошади, пусть ими занимаются ветеринар и управляющий. "Беда с Эду, - наконец решился он сказать ей правду. - Он упал с лошади, его отвезли в больницу".
И тетка, и сестра побледнели: как он, где он?
Сидя в машине рядом с Эду, Элена никак не могла остановить слез. "Мне
бы взять на себя твою боль", - по-матерински сокрушалась она. "Вот
этого не надо", - Эду вел себя очень мужественно. Говорил спокойно,
не охал от боли. Никто бы и не подумал, что этот румяный здоровяк
сейчас рискует остаться инвалидом на всю жизнь. "Я тебя очень люблю,
я люблю тебя", - она повторила это несколько раз, как заклинание, и
поцеловала. Как будто прощалась.
Провожая его вдоль по больничному коридору, она твердила:
"Все будет хорошо, ты поправишься. Я буду молиться все время и
ждать, когда ты выйдешь отсюда".
Когда Капиту с сыном вернулись после прогулки домой, родители уже
обедали. Дона Эмма вчера почувствовала себя лучше, и стала выходить
из спальни к великой радости скучающего без нее мужа. Очень они
удивились, когда дочь рассказала им, что была в доме Мигела. Пока
Паулу показывал ей свою комнату и фотостудию, его няня и сестра
с удовольствием повозились с Бруно и даже покормили его. Очень приятное впечатление осталось у нее от этой семьи. И родители Капиту довольны такому благополучному знакомству. "Может, у вас что и выйдет", - предположила Зилда, когда Капиту зашла к ним. Да нет, они только друзья, ничего больше. А как там Камила? О, девушка, по всему видно, чем-то сильно озабочена: плачет, не ест, до матери дозвониться никак невозможно, и в клинике не знают, где она. Капиту зашла к ней -
поддержать симпатичную ей соседку. Может, Камиле следовало бы больше
общаться с подругами, с ее другом? Камила немного поспала, ей стало
получше. Конечно, она не стала рассказывать Капиту свои проблемы. А
подружки... После возвращения они показались ей пустышками, их
интересуют только покупки и новые шмотки. Это не для нее, новых же
друзей пока нет. А ее парень остался в Токио. "Найди нового!" -
предложила Капиту. Да, но это не так-то просто. Камиле, вообще,
почему-то всегда нравились мужчины, которые ей были недоступны: то
женатый преподаватель, то "голубой" сокурсник, то... Трудно ей найти
свободного мужчину, который бы понравился. Нос Камилы порозовел, и
в глазах заблестели слезы. Чтобы побыстрее разогнать печаль, она
поехала к своей лошадке.
Синтия тоже приехала в больницу: она ехала в своем джипе за машиной
спецслужбы, и пока Элена измеряла шагами расстояния в комнате для
посетителей успела поговорить с нейрохирургом: Эду может потерять
возможность двигаться, но у него хорошие шансы на выздоровление.
Ничего нельзя сказать точно, пока не проведено обследование.
Нейрохирурги проверят чувствительность его нервных окончаний и проведут магниторезонансное обследование.
Семья Эду тоже уже в больнице, они еще даже и не знали толком, что
и как случилось. Элена и Синтия рассказали, как произошел несчастный
случай. Все недоумевают, как же такое могло случиться?
Накануне Алма видела кошмарный сон, ну почему она не приняла его, как предупреждение? Хотя она и хорошо владеет собой, заметно, что очень
сильно переживает.
Первым результаты обследования узнал сам Эду, он заранее предупредил,
что сам врач, и ему можно сказать всю правду: у него разбалансирован
позвоночник, смещены межпозвоночные диски, но костный мозг не пострадал.
Пока неясно, как долго он будет парализован, для восстановления
двигательной активности необходима операция. То же самое, только
подробнее, объяснили родственникам: ему вставят титановый имплантант,
и позвоночник примет прежнее положение. Гарантий врачи дать не могут,
но надежды на восстановление его функций есть.
Перед операцией Алме позволили повидать племянника. Ей пришлось собрать все свое мужество, потому что, увидев его, неподвижного, беспомощного, она сама едва не лишилась способности двигаться и говорить. Мальчик мой, не уберегла! Она подошла и склонилась к его лицу: "Эду, сынок! Я сделаю все, что понадобится. Все будет хорошо! Я уверена, ты поправишься", - она гладила его темные волосы.
Однажды в детстве она забрался на окно, подглядывая за служанкой,
которая раздевалась, упал и сломал руку. Когда он поправился, все
смеялись, вспоминая этот забавный случай. Она надеется, что и сейчас
все закончится благополучно. По-другому и быть не может! Данилу и Эстела тоже здесь, они передают ему привет, сестра просила поцеловать. "Кто еще?" - тихо, с усилием спросил Эду. "Еще Синтия и Элена", - ответила тетка. Он еще кого-то ждал?
Педро оставался на работе, чтобы все уладить. Не забыл он и в имение
дяди позвонить, предупредить Ирис, что Элена сейчас не сможет принять
ее. Появившуюся Камилу он встретил вопросом: "Как он?". "Кто?" - не
поняла племянница. "Ты ничего не знаешь? Эду упал с лошади, он
в больнице, его будут оперировать", - коротко рассказал он обеспокоенной девушке. "Где он? - Камила забыла обо всем. - Я должна к нему поехать!"
Когда они приехали в больницу, операция еще шла. Все ожидали исхода
с напряжением. Эстела тихо плакала. Данилу подошел к ней, обнял ее
кудрявую головку и прижал к своему плечу. "Не надо так, Эстела, - мягко утешал он ее, - скоро все закончится. Верь, Эду одержит верх над этой лошадью. Все будет в порядке". Алма сжалась в комочек рядом с Синтией.
Элена чувствовала себя лишней, поэтому появление дочери было как нельзя кстати. Они обнялись и вышли на улицу, чтобы поговорить. Элена сказала, что поехала на конезавод, надеясь найти там дочь. Эду упал с лошади вскоре после ее приезда. Это было ужасно! Он лежал и не мог пошевелиться.
Наверное, это был самый кошмарный момент ее жизни: она чувствовала
полную беспомощность.
Она говорила с дочкой так, как говорила бы со своей подругой,
рассчитывая на понимание и сочувствие. Камила поняла, что должна сделать.
Она посмотрела матери в лицо: "Я думала о нем весь день. Я все решила.
Могу поклясться тебе всем, чем угодно, мама, я все забуду. Я не должна была этого допустить, я должна была остановиться, но я колебалась и думала, что могу разрешить эту ситуацию, не причинив никому вреда.
В итоге пострадала ты, пострадала я сама. Если бы Эду узнал, ему бы
тоже было плохо". Она упала на грудь обнявшей ее матери: "Клянусь тебе, я это чувствую. Обещаю, я все забуду, я уже забыла". "Ты не можешь указывать своему сердцу, - мягко улыбнулась мать. - Ты не должна винить себя".
Операция прошла удачно, сообщил обследовавший Эду нейрохирург. О том,
что он скоро будет ходить, говорить пока рано. Но он молод, здоров, а
это очень хорошо в его ситуации. Пока же им всем надо поехать домой,
отдохнуть. Эду еще спит после операции, к нему нельзя, а им еще
понадобятся силы. Тетка не разрешила Эстеле остаться в больнице на ночь: девочке надо отдохнуть, и увезла ее домой.
Элена же решила задержаться - переговорить еще раз с врачом, Камилу
она тоже уговорила остаться, чтобы не быть одной.
Доктор позволил пропустить к Эду тетю, когда он придет в себя. Но
к этому времени она уехала. Заметив вопрос в глазах Элены, дежурный
врач помялся, но предложил пройти к пациенту одному человеку. Но только одному. Кто из них пойдет? Две женщины взглянули друг на друга. Кто?
Камила легко взмахнула головой: "Иди ты, мама, я подожду. Он будет рад тебя увидеть. Передай ему привет". Элена согласилась с тем, что так будет справедливо. По очереди им зайти не разрешили, но девушка сможет посмотреть через стекло.
Эду, кажется, спал. Элена погладила его по голове, он открыл глаза и
сначала увидел длинные светлые волосы, а потом и лицо - Камила. Элена
говорила ему о том, что они все здесь были, что все очень за него
волновались, что операция прошла успешно, и теперь он обязательно
поправится. Эду не отвечал ей. Он смотрел на нее немного удивленно и
безответно, иногда закрывал глаза. Конечно, Элена не забыла про привет дочери. "За меня не беспокойся, со мной все в порядке. Я не знаю, что с нами будет дальше, но это не важно. Главное, что бы ты поправился, а дальше будь, что будет. Важно то, что я тебя люблю. Я всегда буду любить тебя. Мы должны быть счастливы, мы так много об этом говорили. Надо радоваться жизни. Именно этого я и хочу для нас троих: для тебя, для Камилы и для себя". Она еще раз поцеловала его (кажется, он уже не слышал и не видел ее), еще раз погладила его темную головку на прощание и вышла к дочери.
Камила же все это видела через стекло, отделяющее палату реанимации.
Смотрела и плакала.
Они еще не успели уйти, как приехал Мигел: ему Иветти рассказала о
несчастье. Он ведь мальчика с детства знает, как и Педро. И, потом, он понимает, как сейчас нужна будет поддержка любимой женщине.
Уже дома, перед сном Камила обратилась к матери: "Спасибо, мама, за то, что ты все понимаешь, за то, что ты такая великодушная". Приятно
удивленная Элена мягко остановила ее: "Давай, не будем сейчас об этом.
Случилось несчастье, и оно гораздо серьезнее, чем все то, что произошло сегодня утром. Мы объединены общим горем и любовью. К одному мужчине.
И нам надо это пережить. Мы справимся".
Но почему-то эти слова не успокоили Камилу, она стала печальной.
Она долго потом не могла уснуть.
Заметив свет в спальне дочери, Элена снова зашла к ней. Немного
поуговаривала, что завтра все уже будет лучше, они поедут в больницу,
она поговорит с Эду и успокоится, а сейчас надо поспать и отдохнуть.
"Я хочу ВСЕ забыть. И чтобы ты забыла, как будто ничего и не было", -
Камила все еще чувствует себя виноватой. "Понимаю", - поцеловав дочь,
Элена погасила ночник и вышла к себе.
В гостиной Алмы тоже долго горел свет: она никак не могла успокоиться.
Сама даже удивлялась, как это она все вынесла: ее сердце так бешено
колотилось с тех самых пор, как она узнала об Эду, и пока не закончилась операция. Да и сейчас оно очень неспокойно. Удивительно, насколько оно выносливо, ее сердце. "Бывают в жизни моменты, когда думаешь: если я сейчас не умер, то уже не умру никогда", - говорит она мужу и подруге.
Эстела очень утомилась за день. Как легла на диване, положив голову
тете на колени, так и заснула, бедная девочка. Сама же Алма боится,
что не заснет без снотворного. "Тебе надо отдохнуть, - уговаривает ее
муж, - трудности только начинаются". "И непонятно, когда они закончатся", - вздохнула Алма. Она никак не может себе простить, что после того кошмарного сна не упросила Эду никуда не ездить. А то, что он будет барьеры брать верхом, ей даже в голову не пришло, он столько времени не садился на лошадь.
Данилу, чтобы не будить Эстелу, предложил отнести ее на руках. Но Алма решительно запротестовала: "Ты хочешь устроить еще один несчастный случай? Не хватало мне, чтобы ты скатился с лестницы с ней на руках!" - замахала она руками, памятуя о болях в спине мужа. Она нежно разбудила племянницу и отправила ее в спальню: "Спокойной ночи, моя хорошая".
Вернувшись домой из больницы, Педро попал на праздник. Силвия уже
привыкла их устраивать сама для себя. Сегодня они поздравляли ее
помощницу Село с днем рождения. Несмотря на печальные события (а может, именно из-за них), муж показался ей не раздраженным, он не избегал ни общества Силвии, ни ее гостей, даже согласился на кусок торта Село, хотя и не любит сладкого. В ванной комнате он коротко рассказал вошедшей за ним жене о состоянии Эду. Он ведь предупреждал парня, напоминал, что нужна тренировка, а тот ответил, что это то же самое, что и езда на велосипеде: если один раз научился, то уже никогда не разучишься.
Наверное, лошадь решила доказать, что она - не велосипед.
Из-за болезни матери Капиту несколько дней пробыла дома, но теперь
дело пошло на поправку. А девушке предложили "работу" на этот вечер:
сопровождать ее постоянного клиента, богача Орландо, на деловом ужине.
За несколько часов она может получить приличные деньги. Поэтому Капиту постаралась уговорить родителей позволить ей сходить сегодня на вечеринку. Мать не могла не тронуть забота дочери все эти дни, что она лежала в постели. И на новую плиту и стиральную машину Капиту деньги уже собрала, купить осталось, какую мама захочет. Еще и на экскурсионную поездку родителям хватит: отец так хочет проехать по историческим городам. Ну, пожалуйста, Бруно очень спокоен в последнее время и не доставит им много хлопот. "После полуночи даже не приходи", - строжит, но соглашается мать. А отец рад, что дочка довольна.
Только Симони знает, как придется "отдыхать" подруге. Хорошо, хоть не
в мотель, радуется и этому Капиту: в последнее время этот Орландо ведет себя отвратительно, он опротивел ей, но платит хорошие деньги. А сутенер ни о чем, кроме денег, и не слушает.
Сегодня Капиту очень элегантна и особенно красива в белом атласном
платье. Полюбовавшись на красавицу дочь, отец вдруг вздохнул украдкой, а мать еще раз напомнила: вернуться до полуночи.
Сев в машину "кавалера", Капиту поняла, что он уже изрядно пьян. О каком ужине тогда идет речь, да и куда это он ее везет, это же другой район?
Орландо, действительно, пьян, он сегодня лишился большой суммы денег и хочет расслабиться по полной программе. Для начала он покуролесил на дороге, чуть не устроив аварию. А затем объявил Капиту, что они едут не на ужин, а в мотель, он вдвойне заплатит. Девушке пришлось
согласиться: сейчас от этого кретина избавиться будет практически
невозможно. Но вернуться домой она должна к двенадцати, она обещала.
Этим вечером Орландо остался недоволен: Капиту не оправдала
вкладываемых в нее средств, он и так был зол на весь свет, а после
того, как какая-то шлюшка сказала ему, что ее тошнит от него, он
взорвался. Он уже остановил машину, и его руки не были заняты рулем,
поэтому он стал не только оскорблять и поносить девушку, но и бить ее
и рвать на ней одежду.
Паскуал уже поздно закончил свою работу, хорошо, магазины и аптеки
в их округе работают почти круглосуточно: надо еще купить лекарство для жены, чтобы она смогла принять его рано утром. Может, еще и ватрушки у булочника остались.
Он возвращался из аптеки, когда увидел у обочины машину, в которой
мелькало знакомое белое платье. Подбежав, он увидел, что его дочь
пытается выбраться из машины, а ее бьет какой-то мерзавец. Паскуал
помог дочери, открыв дверь и вытянув ее. Боже мой, да она почти голая!
Быстро скинул для нее свою курточку. В это время обозленный Орландо
подбежал и к отцу, выкрикивая двусмысленности, и с силой толкнул его.
Паскуал упал и стал ощупывать рукой землю, пытаясь найти слетевшие
очки. Обидчик сначала потоптался по его руке, а затем и по очкам.
Пообещав отыграться в другой раз, он уехал. Отец и дочь подняли друг
друга и темными местами стали пробираться к подъезду.
В лифте они ехали молча. Паскуал гладил дочь по голове, прижав ее
к своей груди. А Капиту, прильнув к отцу доверчиво, как тогда, когда
она была еще маленькой, и он мог защитить ее, заглядывала в его
близорукие, ничего сейчас не видящие глаза. Только выйдя на площадку,
он сообразил, что жена еще не спит, и нельзя, чтобы она их увидела
такими. Капиту предложила зайти к Элене: стыдно, но она ведь хорошо
к ним относится, у нее можно попросить помощи.
"Господи, какое унижение!" - вздохнул Паскуал, шок прошел, и боль -
физическая и моральная - навалилась на него.
Элена дар речи потеряла, увидев в столь поздний час позвонивших в ее
дверь соседей: Паскуал в крови, Капиту в разорванном платье. Конечно-
конечно, пусть заходят. Неужели на них напали? Надо промыть царапины
Паскуалу и дать ему возможность успокоиться. Вода не поможет сейчас
ему прийти в себя, нужно немного времени: он плачет от унижения и
раздирает этим сердце дочери. Тяжело ему, никогда он не испытывал
такого унижения, как сегодня.
Элена отправила Зилду к соседке, предупредить, что Паскуал с дочкой
зашли к ней, поболтать про Японию, и увела Капиту к себе, чтобы
поговорить с ней наедине. "Надо придумать, что сказать твоей маме, она догадается, что что-то случилось", - заговорила она, пока девушка
приводила себя в порядок. "Наверное, она уже спит, - понадеялась Капиту.
- Спасибо, Элена! Чтобы мы без тебя делали?". Она рассказала соседке,
что была на вечернике, а этот пьяный зануда увязался за ней провожать, она никак не могла отвязаться, а он стал избивать ее, платье порвал.
"Помнишь, что я тебе на днях сказала? - ответила ей Элена. - Ты не
обязана мне ничего объяснять, это твое дело. А теперь ты должна
позаботиться о своем отце: ему очень плохо, он чувствует себя униженным.
Знаешь, Капиту, такие происшествия вредят не только тебе, они отражаются на всей семье. Я не пытаюсь тебя критиковать: я тебя не осуждаю. И не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной мне".
"Этот тип обидел меня, и отец бросился меня защищать. Какой ужас, мне
так стыдно! Хуже всего то, что завтра вся улица будет об этом говорить".
"А что ты скажешь отцу? - задала ей Элена самый больной вопрос. - Твой папа - человек добрый, наивный, но не дурак. Подумай, что ты скажешь, чтобы не сделать ему еще больнее, что бы еще больше не унизить его.
Я желаю тебе счастья не меньше, чем Камиле. Пожалуйста, будь
благоразумной", - она поцеловала девушку в лоб, как дочь.
Дона Эмма уже спала, угомонив внука, когда Паскуал и Капиту вернулись.
Он нашел в себе силы, чтобы спокойно пожелать потревоженной им жене
спокойной ночи. Он не слышала и не видела, как он потихоньку кряхтел,
пристраивая подушку под свою болящую от падения спину.
Капиту подошла к колыбельке: сын безмятежно спал. Она и раньше
задумывалась о том, как может быть опасна ее жизнь для нее. Но сегодня она увидела, что может подвергнуть опасности и самых близких и дорогих для нее людей. Надо что-то решать.
(автор Ирина Кондратьева)
|
