8 мая, Часть 6
Тихое утро в стране восходящего солнца унесло печали и тяжелые воспоминания. Они уже не казались Элене такими страшными. "Выходи за меня замуж, - сказал ей Эду, - и все пройдет". В ответ она тихо засмеялась и перевела разговор на предстоящий отъезд: хорошо бы улететь вместе с Мигелом послезавтра. Она сама уже соскучилась по Рио, по сыну и внучке, да и отец ждет, как бы ни было ей тягостно, но навестить его придется: "Фред сказал, что отец измучился, хочет, чтобы я его простила. Все это так тяжело, я чувствую себя виноватой, хотя это не так. Примирение перед лицом смерти подкашивает живых". Эду успокаивает ее: он сейчас же переговорит с Мигелом, чтобы тот помог организовать их скорое возвращение домой.
Заботливая мама пошла разбудить свою сонюшку-дочку: у них остается совсем мало времени на осмотр города - скоро они уезжают домой, возвращаются вместе с Мигелом и его дочкой. Камиле это не нравится: маме хорошо - она возвращается с любимым, а вот ей не только придется оставить Тошиу, так еще и с этой выскочкой домой лететь.
Девушки не устают ссориться и даже не намерены мириться. Шпильки друг в друга втыкаются по любому поводу, но непременно все заканчивается одним: "Ты что, не понимаешь, Эду встречается с моей мамой!". "Да, но окрутить парня - дело нехитрое", - посмеивается в ответ Сеса. Это уже и Элену не оставило равнодушной, и она стала потихоньку шикать на девчонок. "Я клею даже женатых", - не унимается Сеса. "Ну, это уже настоящее распутство!" - негодует в ответ Камила. "К тому же неизвестно, как долго продлится их связь", - забавляясь, кивает в сторону Элены маленькая бестия. "Даже и не надейся, милочка, - сдали нервы у взрослой соперницы. - Для меня наша связь будет вечной, уверяю тебя". И не ей ли только сегодня было предложено замуж? Да, но тетя Элена не знает, что, например, Алма считает Сесу и Эду идеальной парой и мечтает, чтобы они поженились, так и сказала. Девушка стойко выдерживала напор двух пар сверлящих ее глаз и только посмеивалась. Ах, так, зато сама Сеса похожа на старую деву, которая сидит в замшелом подвенечном платье и ждет первого встречного, который бы на ней женился! Раздраженная Элена, одернув дочь, приструнила и Сесу: "Успокойся! Если суждено тебе выйти за Эду, то так оно и случится. А теперь прекратите!"
Вовремя вернулся Мигел: он все уладил, они летят послезавтра все вместе. В радости он и не заметил хмурых лиц своих дам.
Какая радость для тетушки Алмы: Эду тоже улетает домой. В Японии он понял, что двух-трех недель для изучения восточной медицины маловато, поэтому решил приехать сюда еще раз попозже - уже на несколько месяцев, чтобы основательно позаниматься. А Элена, как образцовая жена, конечно, будет его сопровождать. Только Элена приятно смутилась этой новостью. Остальные же, помолчав несколько
секунд, разразились каждый по-своему. Быстрее всех нашелся Мигел: "Мои поздравления!". Камила безнадежно выдохнула: "Я и не знала, что у вас так далеко
зашло". Элена попыталась обратить все в шутку. Но Эду настаивал: "Это не случится, только если ты не согласишься". "Ну, что ж, я не согласна", -
поосторожничала невеста. "Позови меня, я сразу соглашусь!" - весело попросила Сеса и ... разрядила обстановку дружным смехом.
Встретив Фреда, Капиту поинтересовалась, как он съездил к деду. Ее внимание приободрило молодого человека: "Повидал места своего детства. Мне было три года,
воспоминаний немного. Но у меня было такое чувство, словно я обрел то, что когда-то потерял, словно я вернул родных. Я ведь даже не знал, жив мой дед или нет". Капиту очень понятно его желание дружной семьи с теплыми, открытыми отношениями. У них много общего. И еще у них есть общие воспоминания - о юности, свиданиях, которые они устраивали в лифте своего дома. Нет, не видел Фред такого внимания к себе от жены, вот что его всегда огорчает.
Клара же никак не могла прийти в себя после того, как ее мечты, ее замки были разрушены грубой реальностью.
Сейчас ее раздражает все, даже дочь: не хочет есть, когда не хочет. Это ее свекровь разбаловала. И отец тоже! Вот, наревелась и заснула голодная. И еще
постоянно эта несносная музыка за стеной (Офелия музицирует). Нет, в этом доме и часа прожить спокойно невозможно.
Попрощавшись с Фредом, Капиту прошла к себе в комнату и занялась своим малышом: переодеть, поговорить, потрепать милые щечки. Какое счастье, что он у нее есть! В комнату осторожно зашел отец, ему надо поговорить с дочкой: маме давно надо к окулисту. Да, он знает, что Капиту уже дважды давала ей деньги на визит к врачу и новые очки, но мама потратила их на хозяйство, а теперь не может нитку в
иголку вдеть, и все время жалуется на головную боль.
"Ладно, папа, посмотрим, - вздыхает Капиту. - Попробую поговорить с терапевтом и окулистом". "Лекарства стоят целое состояние, - оправдывается отец. - И те, что
прописывает доктор, ведь ни в одной аптеке не сыщешь!". Хорошо, хорошо, она что-нибудь придумает. Одна у нее радость - сынишка.
Паулу же у себя в комнате разглядывает фотографии своей красавицы и о чем-то думает, грустно улыбаясь сам себе.
Вспоминать и любоваться ведь он может везде и в любое время. Потихоньку к нему заходит его сиделка: эта девушка, похоже, не оставила своих намерений. Она будет
действовать осторожно и тонко. Ни один мужчина не устоит перед лестью, надо только уметь подать ее. "Ты научился ценить вещи, которых раньше не замечал, потому что ты их на время утратил, - аккуратно подвела она разговор к нужной теме. - В каком-то смысле, Паулу, ты стал гораздо совершеннее многих, считающих себя нормальными людьми. Именно поэтому тебя так легко полюбить. И тебе тоже легко влюбиться. Мне так кажется". Опустившись рядом с его стулом, она смотрела на юношу снизу вверх с тихим восторгом, распевно произнося свои заклинания.
Она уверена в себе. Но, кажется, недооценивает своего пациента.
А в семье Иветти все по-прежнему. Вириату, вроде, старается: легкий ужин, душ, но результатов все же нет. Он уже не на шутку стал ревновать жену (после ее-то
заявлений в день их годовщины!), повсюду ходит за ней, отгоняет от нее на улице даже мальчишек. Но делу это не помогает.
Отчаявшись, Иветти соглашается на предложение Марсии сходить к гадалке, что бы узнать, что это за напасть свалилась на их семью. Такси привезло их в какой-то
глухой, темный и жутко страшный район. Только их с мужем страдания заставили бедную женщину выйти из машины. Марсия, так вообще, страдала безвинно, рискуя
не только кошельком, но и жизнью в этой глухомани. Обещав таксисту двойную плату за то, чтобы он подождал их, женщины робко вошли в дом.
Гадалка оказалась сухонькой и ничем не примечательной. Прикасаясь своими бесцветными ладошками то к хрустальному шару, то к трусам Вириату, она немного помедитировала и объявила: "У него другая женщина!". Да этого быть не может! Иветти руку готова дать на отсечение: раз у него с ней не получается, не получится ни с кем другим. "С ним все в порядке!" - настаивала недовольная гадалка. Затем, ощупав кружево, которое иногда облегает грудь несчастной жены, и быстренько сходив в транс, она сделала новую попытку: "Вижу порчу!". Двум эмоциональным, напуганным и недалеким женщинам это только на затравку: они сами выдавали кучу разных версий, реагируя на каждое предложение гадалки - ревность, зависть, вероломные подруги. Дунув на горящую свечку, ясновидица выдала
окончательный диагноз: "Недруги любви, ревность, зависть и предательство. Я закончила. Все, как рукой, снимет. Пятьдесят реалов". Всего-то, господи! Неужели все закончилось?
Разговаривая с Ирис по телефону из офиса, Педро узнал, что к Алисиу приезжал внук, сын Элены, вместо матери. Дед так радовался. Столько раз ей звонили, а она все не шевелится. Педро разволновался: "У тебя есть ее номер телефона?". Да, был, но куда-то задевала, не помнит. А что, позвонить хотел? А, просто так. Пусть Педро скорее приезжает с деньгами за лошадей, отец каждое утро об этом спрашивает. А она, Ирис, непременно приедет его встречать в аэропорт, хотя мать и запрещает. А жену Педро не хочет взять с собой? "Силвия скорее встретится с дьяволом, чем с тобой", - умилился он шалунишке.
Ингрид, промолчала: сколько ни говори, дочь все равно поступит по-своему. Любой ценой.
Поздно вечером, проходя мимо конюшен, Педро услышал ржание лошади. Это Синтия приехала проведать лошадей на ночь глядя. Ей следовало бы брать с собой кого-нибудь из конюхов в такую пору. Возможно, она и считает, что может постоять за себя, но, случись что, отвечать, как и за все вокруг, придется ему, Педро. "Выходи, я выключаю свет" - стала гнать его Синтия, которая весь день негодовала, не желая его больше ни видеть, ни слышать, ни знать.
Разве может она давать такие указания? Она занимается этими лошадьми, но он - управляющий всего предприятия, а не отдельного закутка, и может находиться в любом помещение. Уж не думает ли она, что он в отместку может отравить лошадей? Да он никогда не причинит вреда животному! "Ты провоцируешь меня с первого дня", - взъелась на него Синтия. "Ты мне не нравишься", - не потрудился быть вежливым Педро. "Я не даю тебе покоя? - она вошла во вкус. - Волную, да? Я вывожу тебя из
равновесия? Ты не выносишь соперников". Победно и прямо глядя ему в глаза, женщина неспешно приближалась к нему, ритмично постукивая металлическим хлыстиком по ладони. Как змея перед лакомой лягушкой. "Но меня тебе придется
терпеть, так что смирись, - подойдя к нему вплотную, она уперла кончик хлыстика ему под самым подбородком, не забыв вздернуть и свой.
Хлыстик упал, и Педро с неожиданной галантностью подхватил его: "Я сам, а то ты побоишься запачкаться лошадиным навозом". Напрасно он подал ей эту мысль.
Синтия зачерпнула рукой свежей гущи, смакуя, помяла ее пальцами, а потом быстрыми движениями размазала по куртке Педро. Лицо ему измазать не успела - он схватил ее за руки. "Бей, бей, если ты мужчина, - выгибалась хитрая кокетка. - В наших отношения только этого и не хватало". "Может быть, ты этого и добиваешься?" - Педро все еще успешно демонстрирует свое спокойствие. "Если твои
побои избавят меня от тебя, я готова их потерпеть", - не унималась садо-мазохистка. "Ты не хочешь от нас уходить, иначе бы давно уволилась. Просила, да не ушла. Поплакалась, сироту из себя строила. Кто хочет уйти, тот уходит без оглядки. Нет, ты хочешь остаться", - резонно возразил ей управляющий. Он стоек и трудно поддается провокациям молодого тела.
"Это моя работа, и не тебе решать, что мне делать", - чуть было сама не смутилась, но вовремя спохватилась Синтия. "Я не даю тебе покоя, - возобновив лихорадочный блеск в глазах, продолжала она пылать все ближе и ближе к нему. - Если мужчина так ненавидит женщину, за этим что-то кроется. Ты ненавидишь меня, потому что я тебе небезразлична". "Не будь дурой! - начал выходить из себя
Педро. - Это твоя гордыня: ты неотразима, как же, все мужчины так и ползают перед тобой!" "Ты боишься соблазна, делаешь вид, что я тебе противна, но твои глаза все время меня ищут. Алекс не скрывает своей любви ко мне, он смешон, но, по крайней мере, не боится быть искренним. Ты следишь за мной, я знаю. Даже спиной я чувствую твой взгляд" - "Ты мечтаешь, чтобы так было на самом деле" -
"Это правда, и ты это знаешь. Женщины распознают мужскую страсть гораздо раньше, чем ты думаешь, - надменный подбородок опять поехал вверх. - Спроси у жены, она
заметила твои ищущие взгляды на той вечеринке" - "Это не любовь, не обольщайся. Это ненависть с первого взгляда".
Но Синтия знает, если мужчине долго и упорно повторять одно и то же, он скоро сам в это поверит. "Это желание с первого взгляда", - она придвинулась к нему вплотную, поднеся свои губы поближе к его губам. "Страсть, - обжигала она его дыханием и взглядом. - Я не боюсь, Педро, ни твоей ненависти, ни твоей страсти" - "Пусть перед тобой Алекс ползает" - "Ты тоже пресмыкаешься, только скрываешь это", - и уверенно запустила руку ему под куртку, нежно поглаживая напрягшиеся мышцы.
Целеустремленная женщина. Она добилась, чего хотела: Педро обхватил ее голову и стал целовать. Она вырвалась, изобразила удивление, не забывая тяжело дышать после глубокого поцелуя. А потом оба кинулись друг к другу в страстном порыве.
Ну, и кто кого тут провоцировал все время?
Все завершилось так, как она и планировала: оторвавшись от Педро после страстного поцелуя, Синтия залепила ему пощечину той самой рукой, которой размазывала грязь и ласкала, и убежала. После этой встречи она долго не могла прийти в себя, ей хотелось поскорее заснуть, но она все вспоминала пережитое.
Педро тоже был очень взволнован случившимся, но он сумел скрыть свое волнение от жены, вернувшись домой. Силвия, кажется, только заметила, что он переоделся на работе, и более ничего. А может, сделала вид, что больше ничего не заметила.
Утром Синтия не поехала на работу на конезавод. Нет ее, нет Алекса.
Педро не стал возражать, когда Северину решил позвонить доктору Синтии домой. "Скажи, что не появлюсь там до конца недели, - велела взявшей телефонную трубку горничной Синтия и довольно улыбнулась: забеспокоился. Ну, пусть попереживает, побегает, посмотрим.
За Синтию на завод по ее просьбе приехал Алекс: пока она не очень здорова, поработает в магазине, а он здесь - и за своими лошадками посмотрит, и за ее тоже. Да, Алма ей разрешила несколько дней не появляться. "У них полная гармония", - не отказал себе в удовольствии уколоть управляющего Алекс.
Педро это не нравится: не любит он неопределенностей. А вот Синтия очень хорошо себя чувствует, весь день у нее приподнятое настроение. Одержав вчера блистательную победу, она развлекается, между делом очаровывая Ромео. Хотя он уже и тепленький, и сам "обманываться рад", но все-таки. Для поддержания формы и оттенить свое чувство превосходства. Нет, лошадок она не поедет осматривать, устала. Сегодня она будет заниматься только мелкими "зверушками".
Капиту вошла в книжный магазин, где работает ее отец: она ищет Ану, секретаршу хозяина. Ана же в это время обсуждает в кафе с Иветти вчерашнюю поездку к гадалке. Не очень-то Иветти верится, что гадалка все так быстро исправит, но многое из сказанного ею сходится. Сама не верит, как это поддалась на уговоры Марсии, поехала в этот жуткий район, заплатила кучу денег. Но все-таки сегодня она чувствует прилив новых сил: есть надежда, что скоро все образуется. Они с Вириату сегодня утром обстоятельно обо все поговорили, и, кажется, он серьезно взялся за себя. Как раз тут и нашла их Капиту: она пришла за какой-то папкой для
отца, и Ана провела ее в офис. Поднявшись с ней наверх, девушка сталкивается со своим новым приятелем: "Паулу! Ты как здесь?" - она приятно удивлена неожиданной встрече. Капиту и подумать не могла, что Паулу - сын шефа ее отца, вот так случайная встреча!
Она ведь живет неподалеку и может забегать сюда специально, чтобы повидать его: теперь они буду встречаться или на озере, или здесь. Жаль, что ей уже пора уходить. Нет, провожать не нужно, там ведь лестница. "Я хорошо спускаюсь, - успокаивает ее Паулу. - Курс терапии очень мне помогает. Показать?" Медленно, но уверенно провожал юноша свою подругу вниз по лестнице. Отзывчивая Капиту
искренне привязалась к этому парню и теперь радуется каждому его, пусть и маленькому, успеху. Глядя на Паулу, она улыбалась так, как будто ее провожал самый завидный кавалер.
Дома отец ей рассказал о той аварии: семь лет уже прошло, жену Мигел похоронил, а мальчик остался инвалидом. Мигел очень гордится сыном: семь лет каждодневной борьбы, долгие часы физиотерапии. "А это очень дорого", - вносит свою лепту в рассказ мать. А Мигел не так уж и богат, да что там, вовсе не богат. Разве можно
разбогатеть на книгах в Бразилии? Э-эх. В этой семье всегда занимались книгами, издательством, передавая дело от отца к сыну. "А сын какой - прелесть", - соглашается с отцом девушка. "Вот с такими людьми ты и должна общаться, Капиту", - сладкомечтательно наставляет дочь донна Эмма. Ну что ей на это ответить?
В Японии тем временем полным ходом идет подготовка к отлету: пакуют чемоданы, прощаются с друзьями, терзаются сомнениями и неясными ожиданиями. Сеса очень надеется, что в Рио ей больше не станут навязывать дружбу с Камилой: она с ней даже сидеть рядом в самолете не хочет. А Мигел, напротив, хотел бы, что бы они,
наконец, перестали цепляться друг к другу, как две собачонки, и сдружились. Все-таки, если говорить честно, то ее поведение с Эду было, мягко говоря, предосудительно. С чего это она взяла, что их с Эленой роман обречен? "Да потому что Алма против. Алма за меня, я это знаю", - стоит на своем Сеса.
Алма с нетерпением ждет возвращения племянника, даже спать не может. Как он там, не изменился ли? На днях ей приснилось, что Эду женился на Элене, ужас какой! "Дорогая, сейчас никто не женится", - успокаивает ее Данилу. "Это твои домыслы, - имеет свое мнение Алма. - Я замужем в четвертый раз, и буду выходить столько, сколько захочу". "Я твой последний муж", - подскочил он в постели, взглянув на жену с шутливым упреком. "По-твоему, после твоей смерти я отправлюсь в монастырь?" - хмыкнула ему в ответ жена. "Я не собираюсь умирать. Четырежды вдова. Я не доставлю тебе такого удовольствия! И, вообще, хватит об этом". Он соскочил с кровати и сморщился от боли: опять спину прихватило. Но это только сегодня, после бассейна вчера, а так у него ничего не болит, вот женушка помассирует спинку, и все пройдет.
Как же, а то она не знает, врунишка! Никак к врачу идти не хочет, наверное, думает, что он - бессмертный. А потом - бац! - и осложнения. И даже простатит, операция, разные последствия. "Ладно, ладно, ты меня уговорила", - проворчал Данилу. Ему и надо-то было всего, чтобы его пожалели.
Элену в ее доме тоже ожидают, но с разными чувствами: Фред так соскучился по матери, Зилда никак не дождется, когда из квартиры съедет Клара. А Клара и сама не хочет здесь больше оставаться - побарствовали, и хватит, нечего тянуть, а то больнее будет. Она расстроена до сих пор. "Клара, все наладится, поверь", - обещает ей муж, очевидно, не в первый раз. Сколько она это уже слышит? С самой свадьбы? Если бы только они остались в Байи... Папа ведь даже для Фреда работу нашел. Все бы пошло совсем по-другому.
В имении тоже очень ждут Элену: Ирис звонит Фреду, чтобы поторопить его мать. Отцу всю ночь опять было очень плохо, он все мечется, ждет Элену, чтобы поговорить с ней. "Она уже завтра прилетает", - успокоил ее Фред. Завтра прилетает, а потом приедет сюда. А зачем это нужно? Кто она им такая? Ирис не хочет видеть старшую сестру. Но мать возражает ей: они ведь здесь хозяйки, надо ее достойно встретить, даже подготовить комнату для нее. Алисиу имеет право
повидаться со старшей дочерью, даже если это не очень нравится его семье.
Путешественники, наконец, вернулись в Рио. После сердечной встречи с друзьями и родными в аэропорту они разъехались по домам. Алма счастлива. "Я думала, ты никогда не вернешься", - гладит она темные волосы Эду. "Разве я мог бросить свою сладкую жизнь?" - смеется он. "Так ты вернулся из-за сладкой жизни, а не из-за меня?" - хочет услышать о том, что он тоже соскучился, тетушка. "Она от тебя
зависит", - продолжает шутить парень. А тетка никак не может насмотреться на своего мальчика, любуется им, гладит, с тревогой ищет видимых изменений. "Эду, знаешь, мне приснилось, что ты женился. Это было ужасно! Я проснулась и не могла уснуть. Ты ведь не женился?" - "Клянусь!" - ему все еще смешно. Но он ведь тоже,
оказывается, здорово по ней соскучился. "А ты даже ни разу к телефону не подошла", - упрекнул ее Эду, став серьезным. "Я была на тебя сердита. Эстела мне все рассказывала, а я и слышать ничего не хотела. Вернее, делала вид, что не хочу. Дом без тебя опустел. Мне так тебя не хватало! Это чувство потери. Ты тоже по мне скучал?" - она с надеждой заглянула с его глаза. "Очень. Ты для меня - все", - ответил он ей с ласковой улыбкой. "Скажи еще раз, повтори, пусть даже это неправда" - "Ты для меня - все", - серьезно повторил Эду. Несмотря ни на что, они любят друг друга, они - семья.Все, как прежде.
Алма с Данилу подготовили для Эду сюрприз, и она заводит разговор об открытии практики. Хотя племянник не очень настроен разговаривать сейчас на эту тему, она все же настаивает - ведь время идет. Данилу подыскал подходящие объявления о сдаче офисов, он может выбрать то, что ему больше понравится. Эду слегка помрачнел, но ничего не поделаешь, придется ей все сказать. Спасибо всем за заботу, но у него другие планы: он решил обосноваться в клинике Элены.
"Ни в коем случае! - предостерегает его мудрая тетка. - Сынок, не надо смешивать работу с постелью".
Эду не понравилось, но, надо отдать должное, в ее словах не только эмоции. "Обещаю, что мы это еще обсудим, только без крика, спокойно и цивилизованно", - согласился он. Господи, ну до чего чудесный у нее мальчик! Никак не налюбуется
на него Алма.
Элена ужасно рада вернуться домой, соскучилась. Но полна впечатлений от поездки. Надо еще раз съездить в этот чудесный город-сказку, посмотреть его основательно, детей прихватить с собой.
Фред уговаривает мать как можно быстрее поехать к деду. Он ему так понравился. Элена тронута таким вниманием сына, она ведь никогда не настаивала на том, чтобы дети общались со своим дедом. "Да я не сразу откликнулся, - признался сын. - Клара меня заставила". Клара? Вот невидаль! Кто бы мог такое от нее ожидать? "Вбила себе в голову, что меня там ждет большое наследство", - пояснил Фред.
"Это точно: рогатый скот, угодья, лошади и, возможно, даже залежи золота", - вспомнила молодость Элена. "Это верно, но они на мели: собирают деньги, чтобы выплатить долг". "Но ведь у отца было огромное наследство, - недоумевает Элена. - Когда я уезжала оттуда, отец считался зажиточным" - "Двадцать лет, мама!" - "Да, грустно все это. Он всегда работал без устали. Знаешь, даже если он и
предложит мне деньги, я откажусь. Когда-то он передал мне все, что принадлежало маме. В этом отношении он всегда был очень порядочным". (Жаль, Ирис никогда не узнает об этом альтруизме.) Да, Фред прав, надо срочно ехать, прямо завтра, как бы больно ни было.
Мигел очень соскучился по сыну, и удивлен новости: тот случайно познакомился и подружился с дочкой Паскуала. Его радует появившийся энтузиазм сына. "Мы просто друзья, - говорит ему Паулу, - но я хотел бы с ней встречаться". "Это вполне реально, - поддерживает его отец. - Романы часто начинаются именно с дружбы". Когда-то он встречался с одной девушкой, которая вдруг вышла замуж и уехала,
а он и ее лучшая подруга, познакомившись, решили иногда проводить время вместе. Со временем они стали встречаться чаще, а однажды поняли, что не могут друг без друга. Это была любовь, а не просто дружба. Так Мигел и женился на матери Паулу и Сесы. "Ты на верном пути, сынок!"
Подвозя сына к парку, Мигел увидел ожидающую Паулу девушку. Две пары глаз с волнением смотрели на юношу, которому с трудом давался каждый шаг: тревожная печаль Мигела и радостное ожидание Капиту. Она пошла с малышом к нему навстречу, и повела на аллею для прогулки.
Сеса тоже полна впечатлений о поездке, и она делится ими с подружкой: японский дружок Камилы ничего - высокий, стройный, как модель из американского журнала. Правда, говорит только по-японски и по-английски. Камила прикидывалась, что хорошо понимает оба языка. Наверное, он стал с ней встречаться только потому, что ни слова не понимал из того, что она бормочет. Эду? Просто супер! Он супер в любой обстановке. Ему и языков знать не надо: он и молча выглядит полиглотом. "Вокруг него столько девчонок, - фыркает в поддержку подруга, - а он завелся на эту Элену!" - "После Луизы бросился на первую встречную", - отвечает ей в тон Сеса.
Элена тоже делится своими впечатлениями от Эду - со своей подругой (бедная Иветти! Целую неделю без "кина"). У них все прекрасно, все просто замечательно. Сегодня он собрался куда-то ее повести.
"Молодежь! Скоро он поймет, что со мной каши не сваришь", - то ли кокетничает, то ли и вправду стала задумываться она о ближайшем будущем. " Возраст любви не помеха", - поддерживает ее верная подруга. "Да, зато любовь - помеха возрасту", - весьма точно для своей ситуации подмечает Элена.
На самом деле у нее сейчас совсем иная забота: надо срочно поехать в поместье к отцу. Поедет она одна, нет, помощь подруги здесь вряд ли будет уместна. Она бы хотела взять Фреда, но Клара устроила такой скандал. Камила же так исхудала в европах, ей надо как следует поспать и поесть, чтобы окрепнуть немного: она ей купит велотренажер и беговую дорожку, чтобы не ходить в тренажерный зал.
Элена считает, ей и самой не мешает заняться спортом, похудеть хотя бы на два килограмма. Надо поддерживать форму. Как обычно, Элена перевела разговор на себя, любимую. Но, уже приехало такси, последние поцелуи на прощание с дочуркой.
Не скучай, мама уезжает только на два дня. "Зилда, спусти, пожалуйста, мой чемодан!"
Мигел кинулся в работу сразу, как приехал из аэропорта: накопилось много дел, и назавтра он пришел в магазин первым, ожидая новую корректуру. Паскуал, как всегда, был точен: пришел вовремя, принес работу, а заодно и привет передал от Элены. "Сказала, что ты составил чудесную компанию в поездке". "Спасибо, она мне тоже", - уже не обольщается на комплименты Мигел. Он видел фотографию Капиту,
она ему очень понравилась, и Ане тоже. "Она хорошая дочь, милая девушка, но немного бестолковая, - приятно польщен всеобщими похвалами отец. - Больше всего страдает мать". У дочери уже есть ребенок от одного любовника, посетовал Паскуал, удобно расположившись в кресле для долгого разговора. Он-то сразу понял, что это за человек, но к советам отца прислушиваются только после его смерти. Парень признал отцовство, но через несколько месяцев исчез. "Ну, сейчас
такое сплошь и рядом", - утешает его Мигел. Он тоже хорошо знает, что такое взрослеющая дочь.
Педро заехал в магазин к жене предупредить, что собирается в поместье на выходные, дня на два - три: надо лошадей отправить и повидать дядю. "Точно, - соглашается Силвия. - А можно мне с тобой?". "Нет, не стоит, - знает, что приезд туда жены кое-кого не обрадует, Педро. - Тебе бы это было в тягость". Он уходит, не замечая, как расстроена Силвия. Она долго смотрит ему вслед, как будто прощаясь, и чувствует, что вот так он и уходит из ее жизни.
Между тем, пока Педро собирается, Элена уже попрощалась с домашними и поехала в аэропорт, оставив Камилу на попечение Зилды, а клинику - на Иветти.
В поместье уже все готово к приезду долгожданной гостьи. Ирис, как обычно, гоняла верхом по угодьям, когда показалось такси, везущее незнакомую светловолосую женщину. Элена смотрела на простирающиеся луга, уходящие в небо, на стада, на старый, теперь такой неухоженный дом и вспоминала свои детские годы, проведенные здесь. Вспомнила игры с кузеном Педро, переходящие в драки, потому что ни один из них не уступал другому. Но, как это часто бывает у детей, эти ссоры опять перетекали в игры. Вспомнила мать. По крыльцу к ней спустилась еще довольно молодая, но усталая женщина с тихой печалью в глазах. "Успокойся, не торопись. Я тебе помогу", - понимающе поддержала она Элену. "Больше двадцати лет прошло, я так переживаю! Похоже, у меня сердце выскочит из груди".
Ингрид взяла у нее сумку и, поддерживая под локоть, помогла подняться в дом по высокому крыльцу.
Там все было так же, как и двадцать, и тридцать лет назад: отец не любил перемен. "Все так знакомо, как будто я и не уезжала. Мне кажется, я слышу голоса отца и мамы", - Элена обошла гостиную и столовую, вспоминая юность. "Иди, - мягко подтолкнула ее Ингрид. - Это ваше время".
Как только старшая сестра покинула комнату, в ней появилась Ирис. "Надеюсь, ты будешь хорошо себя вести. Не перечь отцу, не создавай нам лишних сложностей", - попросила ее мать, полагая, что та будет искать ссоры с Эленой из-за ревностного отношения к отцу. Но она ошиблась, Ирис совсем не хотела ссориться с новой родственницей.
"Я ей понравлюсь, будь уверена, - Ирис забавлялась изумлением матери. - Она в меня влюбится. Она - моя сестра и живет в Рио, где я всегда мечтала оказаться. Я туда поеду, когда выберусь отсюда". "Ты что-то замышляешь?" - тихо ужаснулась мать. "Нет, конечно, нет", - и Ирис засмеялась своим мыслям, подтвердив предположения матери.
Алисиу не спал, когда в его комнату зашла Элена. Он сразу узнал дочь, протянул к ней руки и расплакался: "Элена, я уже думал, ты не приедешь. У тебя на это было много причин". "Я приехала, как только смогла", - ее сердце не смогло не откликнуться на страдания старого, больного, прикованного к постели проводками и тяжелыми одеялами отца. "Ты не обязана меня прощать, но я обязан попросить у тебя прощение. Я знаю, тебе было непросто сюда вернуться". Когда-то отец выгнал
из своего дома беременную дочь вместе с ее трехгодовалым сынишкой. "Я несу этот груз на сердце много лет. Теперь для меня этот груз невыносим, дочка", - задыхался отец. "Все прошло, папа, все прошло, - старалась успокоить ее Элена. - Я уже все забыла. Незачем помнить это больше двадцати лет. Я должна была растить детей, вся жизнь была впереди" - "А второй ребенок - это девочка? Мне Фред сказал. Она знает, что ее отец - Педро?" - "Нет, и никогда не узнает. А Педро
тем более. Отец Фреда признал Камилу своей дочерью, она бережно хранит память о нем: он умер, когда ей было 2 года. И сейчас нет оснований рассказывать ей правду" - "Прости меня за то, что я причинил столько зла тебе, твоим детям и твоей матери", - они оба плакали, потому что знали, что уже никогда ничего из прошедшей жизни нельзя будет исправить.
Ингрид вышла на улицу, оставив дочь и отца полностью наедине друг с другом и с прошлым. Подошел аптекарь. Узнав о приезде Элены, он живо стал вспоминать времена, когда она здесь жила и разбивала сердца местных молодцев своей красотой и неприступностью: можно было умереть за эту любовь, но сердце прекрасной Элены было полностью отдано ее кузену Педро. "Обычная влюбленность в двоюродного брата, ничего серьезного", - предположила Ингрид, которая ничего не знала о страстях, кипевших здесь до ее появления. "Ничего серьезного? - усмехнулся аптекарь, которому было, что вспомнить. - Это была страсть! Ладно, зайду попозже". "Если что, я позвоню, - согласилась с ним Ингрид. - Но что-то мне подсказывает, что лекарства больше не понадобятся".
"Ладно, папа, что было, того не изменишь, - проплакалась Элена. - Когда мама умирала, она просила меня, если я когда-нибудь встречу тебя, сказать, что она простила тебя. Мои дети так и не знают, что произошло: думают, в разрыве виновата я. Пусть так и думают. Фред очень полюбил тебя, он рассказывал о вашей встрече с такой теплотой.
Камила не смогла приехать, она передавала тебе привет". "Я был недостоин вас", - снова заплакал растроганный дед. "Тогда ты поступил правильно", - попыталась понять его чувства тогда, много лет назад, будучи теперь матерью взрослых детей, Элена. "Но я не должен был прогонять тебя с детьми" - "Но ты так и поступил. Успокойся. Я приехала не потому, что ты просил. Я сама этого хотела. Я много раз
хотела сюда вернуться, привезти детей. Вот теперь я здесь, между нами снова мир".
Ингрид обрадовалась, когда Элена сказала, что они с отцом поняли и простили друг друга, и поспешила к мужу.
Проходя по дому, Элена заглянула в приоткрытую дверь комнаты, в которой жила здесь раньше, и увидела юную девушку с косичками, в брючках. Деревенская простушка с наивным взглядом. "Думаю, мы обойдемся без представлений?" - спросила старшая младшую, и сестры сердечно обнялись. "Проходи, садись, - приветливо пригласила Ирис гостью в свою комнату. Комната за эти годы сильно изменилась, заметила Элена. "Да, мы тут еще ванну установили, - подскочила юная
хозяйка. - Пойдем, я тебе покажу!" Она радушно водила сестру по комнате, показывая, как здесь все изменилось, рассказывая попутно, как живет и чем занимается. Подведя ее к столу с компьютером, Ирис встала так, чтобы стенд с многочисленными фотографиями Педро оказался у нее за спиной, привлекая к нему внимание: она ведь помнила разговоры про их с Эленой роман в юности, про то, что Педро не захотел с ней об этом говорить, помнила, как недавно он разволновался, узнав о том, что она звонила Элене в Рио, просил номер телефона. Про телефончик она, конечно, соврала, что потеряла. Интересно, как на эти фотографии отреагирует Элена, тоже разволнуется? Нет, Элена осталась спокойной. Она, конечно, помнит кузена, узнала его, хотя он сильно изменился. Как, впрочем, и она сама. Они не виделись с тех пор... "А это кто? - показала она на фото юного красавчика. "Так, вырезала из журнала. Он мне понравился", - простодушно призналась Ирис, подкупив тем сестру на ответное признание. "Это Эду. Мы с ним
встречаемся". "Не может быть, Элена! - удивилась девушка. - А ты - горячая женщина!" Они обе позабавились ситуацией, которая, казалось, еще больше сблизила их, а потом отправились на конную прогулку.
Ирис казалась сестре спокойной и открытой девочкой, она искренне рассказывала о своей жизни здесь, о болезни отца, о том, что мать считает ее взбалмошной, потому как иногда она, чего греха таить, перегибает палку. Живо интересовалась, как протекает жизнь в Рио, чем занимается Камила, как развлекается, ведь они почти одного возраста. С детской прямотой спросила, не дань ли вежливости -
приглашение Элены погостить у нее в Рио, ведь она простая деревенская девушка, и может не все правильно понять.
Успокоившись после разговора с Эленой, Алисиу затребовал прогулки. Несмотря на отчаянные протесты жены, он кричал, тыча по обыкновению палкой: "Я хочу на воздух! Я хочу на волю!" Встревожившись не на шутку, Ингрид велела Соккору найти и вернуть сестер. Два сильных конюха вывели тепло одетого хозяина на лужайку перед домом, на солнышко. Алисиу сидел в кресле, укутанный пледом, а верная Ингрид устроилась рядом. "В постель я больше не вернусь!" - твердо заявил он, опять же стукнув палкой о землю. "Будешь спать здесь, да? Так ты еще захочешь забраться в седло" - предчувствие становилось все сильнее, ей было трудно скрывать тревогу. "Она меня простила", - муж знал, она поймет, как много значило для него примирение со старшей дочерью, и она понимала это. Она понимала, что не только ее старания, а и чувство вины перед первой семьей еще удерживало его на этом свете. И сейчас, получив прощение, он потерял волю к жизни.
Ингрид взяла его холодную слабую руку и, как будто пытаясь разжечь в нем искорки жизни, грела ее своими руками и вспоминала о прожитой совместно жизни - от самого начала. Она вспоминала их свадьбу - шумную, многолюдную, с горами всяких угощений и танцами до утра. Она вспоминала крестины Ирис: в местной церкви было тоже многолюдно, потому что отец ребенка был очень уважаемым здесь человеком. И не только праздники, все события, каждый восход и каждый закат они
встречали вдвоем.
Рука его стала совсем холодной. Палка, которой он совсем недавно грозил, упала на стылую землю. Ингрид посмотрела мужу в глаза, и поняла, что он ее уже больше не слышит. Она заплакала, опустилась перед ним на колени, и плакала, уткнувшись в колени. Сколько бы ни готовиться к смерти, ни ожидать ее, она всегда внезапна и конкретна. Ингрид плакала, холодный воздух разносил ее плач по округе, как звук колокола местной церкви, и всем стало ясно, что все кончено.
(автор Ирина Кондратьева)
|
