5 июля, Часть 14
С виноватым видом Ирис пробралась в спальню к царственно возлежащей сестре просить прощения за ссору. "Тебе не за что извинятся, - приподнялась с кровати Элена. - Она злится не столько на тебя, сколько на весь мир". "А Эду и в самом деле просто красавчик, - приправила диалог медом младшая. - Вы вдвоем - замечательная пара. А ваша разница в возрасте совсем незаметна".
Да, Элена сама не обращает внимания на предрассудки и не собирается из-за них порывать с молодым любовником. "Если он меня по-настоящему любит, то нам ничего не помешает", - обещает она сама себе.
Ирис на цыпочках возвращается из сестринской спальни, поясняя Зилде: "Пусть поспит, ей будет только на пользу". А Зилда пусть пойдет погуляет, Ирис последит за сестрой и племянницей. "Не зря же я здесь", - успокаивает она горничную.
Через пару часов Элена проснулась и прошлась по квартире. Зилда, прогулка которой сорвалась, готовила в свой выходной вечер кукурузный пирог для Ирис: той мама часто на фазенде такой пекла. Появившаяся сестренка на всякий случай решила еще раз повиниться: "Только недавно приехала и уже создаю тебе проблемы". "Твоей вины здесь нет, - опять заверила ее Элена. - Мы ругаемся по три раза в неделю".
Чтобы поймать сразу двух зайцев - интересного собеседника за столом и пару
для озабоченной своей безмужчинностью подруги, Алма со всей компанией
приехала к Мигелу, чтобы уговорить его с ними поужинать. Как раз, когда
тоскующая Глория отчаянно флиртовала с ним, все еще не теряя надежды
оказаться в паре за столом, к Мигелу подошла помощница, Ана, и осторожно рассказала, что в кафе уже очень долго сидит дочь Камила. Она сидит там
в одиночестве и плачет. Алма тут же решила спустилась к ней, ведь как
женщина, она лучше сможет понять девочку.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: все очень и очень серьезно.
"Что случилось? Не хочешь со мной поделиться?" - участливо спросила она заплаканную, потерянную девушку. Велев убрать со стола остывший ужин,
к которому та так и не прикоснулась, она села напротив и протянула
к девушке руки. "Ты поругалась с матерью? Еще дома я заметила, что ты
чем-то расстроена". "Больше не хочу жить с ней под одной крышей", -
покачала головой девушка. "Камила, ты должна быть терпеливой, - мягко
упрекнула ее Алма. - Матери, тетки надоедают, требуют к себе внимания".
Нет-нет, домой возвращаться Камила не хочет ни за что, лучше у кого
знакомого переночует, или в отеле. А вот тут возразила Алма: ни в какой
отель она ее не отпустит. Разве можно оставить девочку одну в таком
состоянии? "Пойдем ко мне, - предлагает она. - Я позвоню твоей маме и
предупрежу ее: какая же мать не будет волноваться, если ее ребенка не
придет домой. Потом, если захочешь, расскажешь, что произошло. А завтра ты вернешься домой, и вы обо всем поговорите". Сначала Камила отказывалась,
даже сомневалась в том, что мать переживает из-за нее. Но Алме удалось
немного успокоить и уговорить ее. Обняв девушку за плечи, она увела ее
из одинокого угла.
Камила не очень ловко чувствовала себя в чужом, в общем-то, доме. Но
хозяйка успокоила: "Утро вечера мудренее. Завтра утром можешь поплавать
немного, развеяться. А маме тоже полезно побыть одной. Набери мне номер, я
с ней поговорю". Камила набрала домашний номер и ушла за Эстелой
в подготовленную гостевую комнату, где Данилу уже "помогал" Рите застилать
постель. Все в этом доме были очень доброжелательны и предупредительны
с бедной девушкой - и Эстела, и Данилу, и горничная Рита. Она довольно
быстро уснула.
Алма, дождавшись, когда Элена ответит, коротко сообщила, что встретила ее
дочь в кафе и отвезла к себе, так как девушка была не в себе. "У нее просто
еще не кончилось детство, Алма. Не надо было идти у нее на поводу, она так
никогда не повзрослеет", - ответила выспавшаяся Элена. "Я тоже думаю, что
это детство, - согласилась Алма, - но что мне было делать? Она сказала,
что пойдет ночевать в отель, плакала, хотела умереть. А если бы на ее месте
была Эстела, ты поступила бы по-другому? Завтра она приедет, и вы
поговорите".
"Хорошо, - Элене ничего не оставалось делать, как согласиться. -
Спасибо тебе за все".
Прощаясь на ночь с Эду, Алма осторожно рассказала ему, что Камила
поссорилась с матерью и будет ночевать сегодня у них: она ее случайно
в магазине Мигела встретила. "Я почувствовала себя виноватой и пригласила
ее к нам. Она была такая грустная, такая обиженная. Ничего не ест. Хмурая
все время, молчит, как старушка", - поделилась она своими наблюдениями
с чутким, отзывчивым племянником. Когда все в доме угомонились, Эду встал
и потихоньку стал пробираться в гостевую комнату, опираясь на свои ходунки.
Камила спала, подтянув коленки к животу, будто спасалась от чего-то. Но
лицо ее было безмятежным, совсем не хмурым. Во сне она расслабилась и была
больше похожа на ребенка. Эду притворил дверь и долго любовался спящей
девушкой.
Может быть, от его настойчивого взгляда и проснулась она, беспокойно
вскинулась на постели и села. "Я не хотел тебя разбудить, - извинился
парень. - Я думал, что ты еще не спишь, и зашел попроведовать: тетя сказала,
что ты очень расстроена". Только сейчас Камила поняла, что она в одной
сорочке, которую ей любезно одолжила Эстела, простыня сбилась во время сна
на самый край кровати. "А ты давно вошел? - ужаснулась она. - Не надо
смотреть на меня, когда я сплю". Впрочем, спать она уже расхотела, Эду сел
к ней на кровать и они стали болтать о куче нужных и просто милых вещей, о взаимоотношениях с братьями и сестрами, с родителями. Им ведь всегда
находилось, о чем поговорить. Заговорили об их ссоре с матерью. Камила не рассказывала о ней, конечно, только поделилась: мать всегда теряется при необходимости решить проблему. Был бы отец у Камилы, ей было бы проще, для
мужчин такое занятие - привычное. Уговаривая ее вернуться домой, он накрыл
ладонью ее маленькую кисть. "Я думаю, может, мне уехать куда-нибудь,
подальше от всех", - сказала она, скорее, самой себе. "И от меня тоже?", -
вдруг спросил он, совсем не смеясь. "О, - засмеялась она и, наклонившись, поцеловала его руку. - Это, наверное, будет труднее всего".
Войдя в комнату Эду за таблеткой для перепившего мужа и не обнаружив его
там, Алма обеспокоилась отсутствием племянника. В коридор пробивался свет
из-за неплотно прикрытой комнаты, в которой спала гостья, ей даже
показалось, что Камила с кем-то разговаривает.
Увиденная ею картина только в первый момент удивила ее. Да как же, она ведь
сама рассказала, что оставила его плачущую подружку ночевать у них. Даже и
не рассчитывала, что он так на это отреагирует, да еще так быстро. Их
счастливые улыбки только лишний раз подтвердили, как она была проницательна
и права. Извинившись за неловкость - "Я вам помешала. Продолжайте,
продолжайте", на сразу ушла на кухню готовить чай для Данилу, как это
когда-то делала ее мама для отца (любил тот кутнуть в свое время!).
Эду и Камиле было так хорошо вдвоем, даже вторжение Алмы не нарушило
сложившейся атмосферы: так не хотелось расходиться. Он хотел сам отвезти
ее домой назавтра, но с утра они договорились съездить на конезавод. Эду - здравомыслящий человек, и предубеждения к лошадям после падения у него нет.
Он просто ждет того момента, когда сможет снова сесть верхом. Попрощавшись
и послав друг другу воздушные поцелуи, они, наконец, разошлись. Но и не
сразу заснули. Эду все думал. Может, ее дружеский поцелуй в щеку, который
почему-то так поразил его, не давал уснуть?
Алма растрясла мужа и всунула ему в руки чашку с горячим чаем. "Эду был
в комнате у Камилы, они прикрыли дверь и беседовали, - поделилась она
с ним новостью, от которой у того и головная боль прошла. - С разговоров
обычно все и начинается. Я была абсолютно уверена, что это так и произойдет.
И Элена тоже знала, она ведь совсем не дура".
Элена же в это время металась во сне по кровати: ей снилось, что она летит
в какую-то бездну, ветер треплет ее волосы и неумолимо тянет вниз. Она
проснулась от страха, от сковавшего сердце ледяного предчувствия.
Утром, узнав, что молодежь собралась ехать на конезавод, Алма попыталась подтолкнуть развивающиеся события. "Давайте так, - предложила она Эстеле, -
мы с тобой, а Камила с Эду". "Нет, я с братом, - заботливая, но ничего не
понявшая сестра, не хотела разлучаться даже в машине. - Тебе же только
компания нужна. Какая разница, кто, я или Камила?". Что ж, есть еще вариант
(или она не Алма?): пусть молодежь едет втроем.
Эду, конечно, ездит пока только на кресле, поэтому просто подышит свежим
воздухом. Эстела тоже не станет сегодня кататься, побудет с братом. А
Камиле компанию составит Педро, который всегда рад с ней лишний раз
пообщаться. Он заметил, а ей пришлось признаться, что она грустна, потому
что опять поссорилась с матерью. Ему-то, конечно, трудно понять, как она
может ругаться с такой матерью: она ведь нравится ему. Камила лукаво
подзадоривает вечно хмурого "дядю": были бы у них с мамой дети, это ведь
могла быть и она. "Если бы я не пропал, - уточнил Педро. - Мне понадобилось
много времени, чтобы сообразить, что к чему". Попросившись посмотреть новый
дом, Камила довольна: ей здесь нравится. И эта ощущение уединенности и
покоя располагает к тому, чтобы поделиться сокровенным с родственной душой.
"А вы могли бы быть хорошей парой, - разглядела она среди вещей старую
фотографию Элены и Педро. - Вы потеряли прекрасную возможность". "Да нет,
вряд ли бы у нас что-то получилось, - реально смотрит на жизнь "дядя", а
еще он смотрит в лицо "племяннице" и видит там слезы. - Камила, в чем
дело?". "Все очень плохо, Педро, я даже не знаю, что мне делать, - она уже
не могла сдерживаться, слезы мигом покрыли ее щечки. - Мне даже поговорить
не с кем, мне так не хватает отца. Я в полной растерянности. Такое
впечатление, что я сейчас рассыплюсь на кусочки, а никому нет до этого
дела. И никакой надежды. Я влюбилась в Эду". Девушка упала на ставшее
таким родным плечо и спряталась в его надежных руках. "Я этого не хотела,
но... Так получилось. Что мне теперь делать? Мы каждый день ругаемся". "Ты
не поверишь, но меня это не удивляет, - он обнял ладонями ее лицо и смотрел
ей в глаза. - Едва я вас увидел, я сразу понял, что к тому оно идет, когда
вы приезжали кататься". "Я бежала, я хотела исчезнуть, но это сильнее
меня", - слезы все еще катились из ее глаз. "Я плохой советчик в таких
делах, - осторожно начал говорить Педро, - я в этом не разбираюсь, но
в любом случае, я ни разу не слышал, что любовь - это плохо. Да, любовь
может принести и страдание, но она ведь и сердце радует. Эду тоже тебя
любит?". "Иногда мне кажется, что да, а иногда, что нет, - покачала она
головой. - Мы с ним об этом не говорили". Педро теперь хорошо понял
причины ставших постоянными конфликтов в доме Элены: "Вы обе страдаете".
"Мы давно с ней ругаемся, - призналась племянница. - Но на этот раз все
было даже хуже: тут еще Ирис влезла. Такого наговорила! Она еще больше
маму против меня настроила". "Я предупреждал твою мать, что Ирис вам еще
покажет, почем фунт лиха, - сказал в сердцах Педро. - Но Элена на меня рассердилась". "Она ведь ее даже не знала, Педро, - делилась девушка, - и
вдруг она стала ей такой близкой, даже ближе, чем я". "Я поговорю с Ирис,
нравится это Элене или нет, - пообещал дядя (он-то знает, чего эта малютка
может наворотить за одну неделю). - Только знаешь, Камила, вам обязательно
надо поговорить и все выяснить". Он взял ее за плечи: "Вам придется
поговорить втроем. Это будет трудно, больно. Но вам от этого никуда не
деться".
Зилда не нарадуется на новую "хозяйку": Ирис - совсем простая девочка,
ничего специального для нее готовить не надо, говорит, что довольна и тем,
что есть на столе. Она и так, и эдак нахваливает хозяйке ее сестру, но та
не обращает внимания на льстивые слова: уже утро, а Камила не позвонила,
не объявилась.
Тут как раз и зверушка для забавы показалась. "У тебя столько красивых
вещей, губной помады, тени... - "засмущалась" сестренка. - А можно
заглянуть к тебе в шкаф?" "Конечно, можно, - удивилась и позабавилась ее
простоте Элена. - Только беспорядок не устраивай, а то Зилда рассердится".
То ли, порядок в личном шкафу хозяйки волнует исключительно одну горничную,
то ли хозяйка боится потерять свое гостеприимное лицо и на Зилду все
сперла. Ирис все равно - теперь никто не скажет, что она рылась в чужих
вещах. А в благодарность она сходит со старшей сестрой на ее работу:
посмотреть, может, еще чего высмотрит.
В клинике Ирис, конечно, всех очаровала: такая молоденькая, хорошенькая,
такая открытая и бесхитростная девочка. В кабинете Элены она тотчас
вспрыгнула в кресло для клиенток и, удобно в нем расположившись, принялась
мазать на свои ноги все подряд из баночек, стоящих рядышком, на столике.
Сестра только умилялась такому интересу к уходу за кожей. "Вот тебе и
смена", - предположила любимая клиентка, обнаружив, что кресло уже занято начинающим специалистом. Элена задумалась: а ведь Камила никогда этим не интересовалась. Ну, Ирис, понятно, она лошадей ни на что не променяет.
Когда младшая сестра Элены ушла, клиентка поинтересовалась, уж не ссора ли
с мальчиком причина ее грусти. Нет? Тогда все в порядке. Одна ее подруга,
которая перещеголяла их обеих вместе взятых, завела себе
восемнадцатилетнего малыша, имея своих пятьдесят два, так вот, она
научила, нельзя ссориться с молодым любовником перед выходными: он улизнет
гулять, а ты тут оставайся со своей ревностью.
Перепробовав все мази и кремы, Ирис решила вернуться, а по пути зашла
пообедать в кафе в том магазине, где Синтия часто бывает, и, проходя через
книжный зал, успела еще и с Сесой поцапаться.
Не ошиблась: Синтия обедала в кафе в обществе красивого молодого человека.
После того, как их с Алексом представили друг другу, Ирис позволила себя
уговорить пообедать в ними. "У тебя ВСЕ такие красивые парни?" - жгла она
взглядом едва не захлебнувшегося соком Алекса. Но предупрежденная, а
значит, этим знанием вооруженная Синтия пропустила это мимо ушей и сердца.
"А у тебя, Ирис, нет мальчика?" - легко "отбила мяч" она. "Я же говорила, -
укорила ее Ирис, - Я очень люблю Педро с самого рождения. Он обязательно
будет моим, вот увидишь!".
Ну, тут-то Синтии пенять не на кого: она сама себе обед "приправила".
Откушавши, Ирис помчалась, конечно, не про училища или гимназию узнавать.
Она поехала на конезавод. Педро очень сердито встретил ее в своем кабинете:
"Здравствуй, со мной говорила Камила, рассказала о вашей ссоре. Рассказала,
какие оскорбления и клевету она от тебя услышала". "Это правда! - вскочила
только что севшая Ирис. - Она положила глаз на Эду. Она влюблена и хочет
его соблазнить. Невероятная подлость по отношению к матери!.." Чтобы
прервать поток этой истошной заботы о чужой матери (от Ирис, которая, он
знал, свою мать ни во что не ставит), Педро схватил кнут и шарахнул им
по столу. "Не дай бог, я еще хоть раз услышу, что ты рассказываешь об их
семейных передрягах, я отправлю тебя в поместье". "Никуда ты меня не
отправишь, - отведя глаза от кнута в умелых руках, она вспомнила о
всемогущей заступнице. - Элена сказала, что мне никто не смеет указывать.
Пока я живу у нее в доме, за меня отвечает она. Ты мне даже не двоюродный
брат!". Матерью он ее тоже пусть не пугает, совершеннолетнюю девицу. Он
нигде ее теперь не достанет. И сюда она сможет ездить, когда захочет: это
не его завод, а ее хорошей знакомой доны Алмы. Похихикав над "шерифом",
неуязвимая Ирис выскочила из его кабинета и поскакала гадить дальше.
После длительной прогулки на свежем воздухе молодежь вернулась в дом
Алмы. Опираясь на плечи обеих девушек, Эду вошел в гостиную. Там сидела
Элена. Она встала, увидев их, глаза расширились: рука Эду уверенно обнимала
плечи Камилы. Эстела ушла, узнав, что тети нет дома, чтобы позаботиться об
угощении для гостьи, и Эду теперь опирался только на Камилу. А Элена так и
стояла, застыв от неожиданной для нее сцены. Наконец, он не выдержал
усталости и предложил сесть. Спохватившись, Элена подбежала и помогла
дочери довести парня до дивана, на котором сидела. Сама села рядом. Камила
отсела подальше, с горечью наблюдая за ласками матери и Эду.
Алма, конечно, была дома, но она ведь имела право не хотеть принимать
Элену. "Нельзя оставаться в стороне оттого, что происходит, - прилетела
к ней узнавшая об этом племянница. - Мать и дочь поругались из-за Эду, и
это может плохо кончится. Эду слеп, он ничего не видит даже у себя под
носом". Алма победно улыбнулась: теперь и Эстела убедилась. "А знаешь, что
я тебе скажу? Элена надоела Эду, и он заинтересовался Камилой. Не
беспокойся, Камила не даст ему пропасть". Обе остались наверху.
Эду, которого сестра утром предупредительно попросила не встревать в
отношения между поссорившимися матерью и дочкой, тоже быстро поднялся
к себе, оставив дам выяснять отношения наедине на нейтральной территории.
"Я приехала, чтобы отвезти тебя в дом, в котором ты живешь. Поехали!" -
Элена старалась быть спокойной, но быть приветливой у нее не очень
получалось. "Камила, не устраивай сцен! - возмутилась она отказу дочери. -
Чего ты добиваешься, хочешь здесь остаться?". "Нет, конечно, - ответила
дочь. - Но я уйду из дома и буду жить одна или с подругой. Ты же сама
говоришь, что мне нужно взрослеть". "Да, - неожиданно рассердилась Элена, -
только тебе не на что жить: ты живешь на мои деньги". "Я найду себе работу,
- спокойно ответила Камила. - Или ты думаешь, что я даже на такое не
способна?" "Я думаю, что все это не так просто, как тебе кажется", -
припугнула мать. "А я думаю, вовсе не так сложно, как ты говоришь", - не
испугалась дочь.
Она, оказывается, уже разузнавала об этом. Многие девушки, с которыми она
учится, живут отдельно от родителей, работают и учатся. Эта новость не
уменьшила гнева Элены. "Когда найдешь работу, тогда и поговорим. А пока ты
будешь учиться и жить со мной", - очень властно настаивала она на своем.
"Ты хочешь меня привязать к дому, мама", - поняла Камила. "Ты ошибаешься, -
возразила мать. - Я умею уважать свободу ребенка и его независимость. Ты же
знаешь, как я переживаю за Фреда, я бы очень хотела, чтобы он во мне больше
не нуждался, я его люблю. С тобой у меня отношения совсем другие: мы живем
в одной квартире, мы должны уважать друг друга, мы не имеем права вторгаться
в личную жизнь друг друга". Но Камила уже давно поняла, что рассуждает мама
всегда хорошо и правильно. "Если бы все было так, как ты говоришь, мама, -
покачала она головой, - если бы ты уважала мою независимость, мы бы с тобой
не ругались. Если бы ты меня уважала, ты бы меня спросила, прежде чем
тащить к нам в дом эту твою сестренку". "Умер наш отец, я просто обязана
протянуть ей руку, - глаза Элены засветились прежним благостным блеском,
когда она заговорила о своем благородстве. - Я должна была пригласить ее
пожить вместе с нами. Потом, она ненамного моложе тебя, и она - моя сестра".
Как будто речь шла о том, что Ирис осталась круглой сиротой среди чужих
злых людей, а не с родной матерью в родном доме. "Да ведь ты ее только что
узнала, мама. Она совсем чужая у нас в доме", - возразила Камила.
"Слушай, - у Элены лопнуло терпение, - ты что, ушла из-за нее или из-за
меня?". "Из-за вас обеих, - выдала третью альтернативу дочь. - Вы обе
против меня. Она сделает нас врагами, вот увидишь". Элена встала, чтобы
прекратить эти бессмысленные с ее точки зрения препирательства. "Ну, что
решим?". "Ты поезжай, мама, а я позже приеду", - осталась сидеть Камила.
"Может быть, все-таки со мной поедешь?" - раздраженно настаивала мать.
"Нет, не хочу, - Камила встала и подошла к матери. - Меня здесь так тепло
приняли, я не могу просто так уйти, ни с кем не попрощавшись". Алма
отнеслась к ней, как к дочери, обнаружив в том кафе, позаботилась, сегодня
даже блюдо любимое Камилы на обед заказала. Разве можно так обидеть
радушных хозяев? "Ну, хорошо, - вынуждена была согласиться Элена. -
Приедешь позже. Я на работу. Почему ты не хочешь там со мной работать? Я бы
тебя всему научила". Элена чувствовала, что дочь отдаляется от нее, и
готова была вцепиться в любой предлог, чтобы удержать ее. "Ты шутишь, мама?
- удивилась Камила. - Мы и дома-то постоянно ругаемся. А ты еще работать
вместе хочешь. Нет, ты просто издеваешься". В общем-то, Элена и сама
чувствовала некоторую неуместность своего предложения. Но... она подумала...
вот Мигел, он же устроил своих детей к себе работать. Только она не может
точно знать, насколько дети этому рады.
Перед уходом Элена зашла к Эду, как он и просил ее, присела к нему на
кровать, поглаживая его лицо и руки. "Я хотела с тобой поговорить, - начала
она неожиданно, может, и для самой себя. - Это может нам помочь разойтись.
Или сойтись еще ближе... Не будем подгонять время. Давай постараемся
разобраться в своих чувствах и желаниях, если еще можно получить то, чего
мы хотели. Я не хочу делать тебе больно, но и о себе не могу не думать. Я
должна видеть дальше тебя, у меня, все-таки, опыт. Я не бегу, но я не хочу
страдать и раскаиваться в будущем". "О чем ты говоришь, Элена? - Эду ничего
не понял из ее слов. - Ты приехала за Камилой или за этим?". "Эти вещи
связаны, - продолжала она с одной ей понятным смыслом. - Если бы можно
было, я бы уехала отсюда подальше, чтобы все обдумать. Может, я еще и уеду.
Я прошу у тебя времени ради нас обоих. Мне надо уехать от тебя подальше. А
тебе надо побыть без меня". Она наклонилась к нему для глубокого долгого
поцелуя.
Как всегда, не вовремя вошла Алма. И увидев, немедленно стала принимать
меры к тому, чтобы это бестактное вторжение тут же заметили. "Тысяча
извинений! Не знала, что вы здесь, - подлетела она, вынудив Элену
прерваться. - Прости, Элена! Вечно я всюду врываюсь без предупреждения".
Заламывание рук не прошло безрезультатно: Элена вежливо попрощалась и пошла
к двери. "Я тебя провожу, пойдем", - обняв незваную гостью за плечи, Алма постаралась ее увести от Эду уже наверняка. Конечно, в гостиной она, как гостеприимная хозяйка, предложила ей остаться на ужин: зачем такой красивой
женщине суетиться с работой, когда для этого существуют мужчины. Нет-нет,
пусть Элена ее не уверяет, она, все равно, никогда не поверит, что для нее
проблемно выйти замуж. Впрочем, продолжала солировать Алма, у брака есть и
отрицательные стороны: вот, например, Данилу вчера намешал напитков, потом
болел, сам не спал, и ей не давал. Пришлось идти на кухню, заваривать ему
чай. "А они с Эду, - Алма присела на подлокотник кресла Камилы и обняла
девушку за плечи, - болтали, будто день на дворе". "Да, - быстро все поняла
Элена, - было приятно с вами пообщаться". И прочь, прочь из этого
не любящего ее дома, в котором она всегда лишняя.
Во время верховой прогулки Синтия несколько раз проехалась мимо дома,
в котором обосновался управляющий. Вспомнив слова Северину о том, что
начальник уехал в город, она спешилась и зашла внутрь дома через незапертую
дверь. Она с интересом рассматривала обстановку, когда услышала сзади
щелчок замка: Педро. Он еще не уехал, и, обнаружив в клетке птичку, запер
дверцу, чтобы не упустить. "Просто увидела, что дверь приоткрыта, мне стало
любопытно..." - стала лепетать оправдания смутившаяся Синтия. "Не ври, - не
поверил не раз приглашавший ее сюда с определенной целью хозяин. - Ты
пришла ко мне". И был прав, потому что делать шаг первой Синтия не хотела,
да и не решилась бы в случае с притягивавшим и пугавшим ее Педро, но
предоставить удобный случая для него возможности не упускала.
"Ты пришла на мою территорию по собственной воле", - приговорил он ее и,
не теряя времени, кинул на стол: Синтия то ли от неожиданности, то ли еще
по какой причине сопротивлялась слабо. А на поцелуи отвечала. "Я больше не
в силах терпеть, я разрываюсь от желания. Ты тоже этого хочешь", - требовал
он. "Кто бы мог подумать? - раздался из-под него насмешливый голос. -
Великий мачо, и вдруг потерял над собой контроль, практически унизился. Ты
не понял? Именно этого я и добивалась: увидеть тебя в таком состоянии.
Пошел прочь!". Она уже немного отдохнула на столе, пришла в себя,
выскользнула из-под приподнявшегося от неожиданных слов Педро и побежала
к дверям, запахивая на ходу свою рубашку. Двери все еще были заперты. Она
схватила молоток и прижалась спиной к стене. "Зачем тебе это? - никак не
мог он понять смысла этой любовной игры. - Нам нравится одно и тоже. Почему
ты убегаешь?". "Не подходи, Педро, - размахивала она молотком перед его
лицом. - Я могу тебя ударить!". "Знаю. Но и я могу тебя ударить", - он
подошел к ней и рванулся вырвать инструмент. Новый страстный поцелуй
прервался из-за того, что в одну из запертых Педро дверей вошла Марта.
Синтия выбежала и кинулась к стоянке машин.
Дома она застала, к счастью, только отчима. Илладиу сразу увидел, что с ней
что-то случилось, но настаивать на немедленном рассказе не стал. Когда же
она отмылась (а мылась она долго, смакуя воспоминания), принес ей горячий
чай с печеньем и присел рядом, чтобы все-таки поговорить, пока они одни.
"Это все Педро... - решилась девушка, потому что у нее всегда были хорошие
отношения с деликатным отчимом. - Я сама ему позволила. Он делает то, что я
ему позволяю. Но я не хочу этого позволять. У меня каша в голове: он меня одновременно и привлекает, и отталкивает. Я хочу и не хочу, люблю и не
люблю, позволяю и не позволяю. Так было с самого начала". Теперь ему стало
понятно, почему она ни с кем не встречается в последнее время.
"Он расстался с женой, - продолжала Синтия. - Когда он был женат, связь
с ним казалась мне неприличной. Но теперь они разошлись. Не знаю, должна
я это делать или нет...". "Поступай, как велит сердце", - ответил отчим.
"Это страсть. Хорошо, что я с тобой поговорила, а то бы я совсем дошла.
Спасибо, что выслушал".
Через сослуживца мужа Клара нашла вакантное место в магазине дорогой
мужской одежды, и перед собеседованием они занесли Нину к бабушке, чтобы
Зилда посидела с ней. Пробыв всего несколько минут в квартире, невестка почувствовала запах конфликта и разлада, а Фред так ничего и не увидел.
Магазин ей очень понравился: столько красивых вещей, некоторые бы
очень пошли ее Фреду. Заполнив анкету, она отдала ее управляющему.
Узнав, что претендентку зовут Клара, он признался, что его первую любовь
тоже так звали, и это очень тронуло его. Желающих на это место много,
больше, чем шансов у Клары, но она уже поняла, что понравилась
управляющему, а первая любовь, как известно, не забывается.
Это добавило ей уверенности. И она не ошиблась. Потому что уже назавтра
ей позвонили и попросили приехать: она получила желаемое место на
двухнедельный испытательный срок. О, она будет хорошо работать, лучше
всех, и заработает много денег - на платья для нее и Нины, на хорошие
игрушки, на развлечения, мечтала Клара, получив это место.
"Мне не очень хорошо, чувство тоски, одиночества", - делится Эду с сестрой.
Он так и не понял, зачем она просила время. А Эстела, кажется, понимает.
Разве не самое время подумать братишке об их любовном треугольнике? Закрыв
дверь в комнату, она продолжила: "Почему, по-твоему, Элена решила пока с
тобой не видеться? Тебе нравится Камила? Да или нет? Уверена, Элена дала
тебе это время, чтобы ты определился. Ты должен хорошо обдумать все свои последующие поступки, иначе очень многие люди будут от этого страдать".
Проходя по коридору, Алма случайно услышала начало разговора племянников,
пока Эстела дверь не закрыла. Но и услышанного ей хватило. "Слава богу,
господь внял моим молитвам! - поделилась она с мужем радостной новостью. -
Наконец-то Элена показала, что она - здравомыслящая женщина. Наверняка
заметила, что ее дочь влечет к Эду. Бедняжка, наверное, в полной
растерянности. Могу поспорить, что она тогда поссорилась с Эленой из-за
Эду. Мне даже не пришлось ничего делать, только сохранять терпение. Мой
отец говорил: терпение - это дерево с горькими корнями, но с отличными
плодами. Налей мне шампанского, отметим. За счастье Эду!".
Вечером снова зашла Сеса - на минутку, книгу для Эду принесла. "Папа живет
в своем магазине, - ответила она Алме, попенявшей на то, что сам Мигел
давно уже не заходил, - он и дома-то редко бывает. Все вздыхает о своей
Элене". "Как знать, - загадочно произнесла Алма, - может, пора ему перейти
к решительным действиям? Эду и Элена решили взять тайм-аут". "Просто
отлично! - обрадовалась девушка. - И для него, и для меня".
Домой она вернулась в превосходном настроении и тут же кинулась в кабинет
к отцу - просто срочно необходимо было поговорить. Мигел удивился ее нежным объятиям, никак дочке опять что-то от него понадобилось? "Как будто я
только и делаю, как что-нибудь клянчу или жалуюсь, - обиделась она. - Я
только что была у Алмы. Элена и Эду решили пока не встречаться! ... Папа,
почему ты молчишь? Я понимаю, прыгать от радости ты не будешь. Но ты мне
даже ничего не скажешь? Что ты счастлив, что ты ждал этой возможности, что
пора действовать, что ты сейчас же пойдешь к Элене".
Мигел удивился: неужели дочь, и впрямь, решила, что он только и ждал
какой-то их ссоры, чтобы воспользоваться ситуацией? Это чушь, и он не хочет
говорить об этом. И ей не позволит. "Как бы там ни было, Элена и Эду пока
не расстались. Они все еще вместе. Поэтому ты не должна влезать в их
отношения. Ты слишком торопишь события. Все должно идти своим чередом. А
решениям, принятым спонтанно, доверять нельзя", - сказал он ей. "Ты так и
будешь сидеть, сложа руки? - не унималась Сеса. - Завтра может быть поздно.
Если ты ее, действительно, любишь, ты должен поговорить с ней немедленно".
Она подсела к отцу, обняла его и рассказала про свой печальный опыт: ей
нравился один парень, но он встречался с другой девушкой, и потому Сеса не
стала его отбивать и скрывала свои чувства. Когда же она узнала, что парень
расстался со своей девушкой, и открылась ему, то услышала в ответ, как
напрасно она терпела все это время, ведь сама нравилась этому парню, а
теперь он уезжает учиться за границу, и бессмысленно им начинать какие-то отношения. "Поэтому я и считаю, - закончила она, - что, если любишь,
говори об этом сразу. Нельзя откладывать это на потом. В крайнем случае
тебе скажут "нет". Но назавтра такие вещи не откладывают, потому что
завтра, папа, эта любовь может оказаться никому не нужна. Надо спешить,
папа, иначе будет поздно". Она поцеловала задумавшегося над ее словами
отца.
Вириату пришел к доктору, чтобы узнать результаты тех страшных анализов,
название которых он никак не мог запомнить. Физиологических отклонений нет,
а значит, причина его болезни сугубо эмоциональная. Теперь Вириату должен
вместе с женой записаться на прием к психологу.
"Мне надо срочно, доктор!" - взмолился Вириату. Ну, что ж, конечно, врач
все понимает и на первое время выписывает специальный препарат.
Лекарство Вириату выкупил сразу же, и, вернувшись, все подробно рассказал
жене. Инъекции перед тем, как... ну, это не совсем удобно, конечно, но
в их ситуации привередничать не приходится.
Вириату все подготовил для великого дня: Лаэрти заберет к себе Ракел, пусть
жена собирается, он устроит ей сюрприз. Заветная коробочка действует на
него даже из заднего кармана брюк: Иветти и забыла уже, когда последний
раз муж заигрывал с ней. Приняв ванну, облачившись в красное платье, не
скрывающее ее прелестей, сделав новую прическу, она соблазняющим шагом
прошлась и крутанулась перед мужем. "Ты такая красивая, Иветти! -
восхитился он. - Ты хороша, как никогда. В нашем распоряжении вся ночь,
идем".
Началась ночь неожиданностей: Вириату привез жену в дорогой мотель и на
руках внес в номер с шикарной кроватью. "Наконец-то мы одни!" - предвкушала
Иветти, извиваясь на красном покрывале. Шампанское, расслабляющий массаж
в интимной обстановке. Вириату заторопился в душ. Иветти достала из сумочки
то самое белье, которое так и не заметил на ней муж в их годовщину.
Сегодня-то оно, точно, пригодится!
Утром она готова была со всем миром поделиться своей радостью. "Я так
устала, - говорит она Элене, - что даже работать толком не могу. Господи,
до чего же хорошо!". "У тебя даже кожа лучше стала, - заметил глаз
профессионала. - Ты просто помолодела. Секс - замечательная вещь. Плохо,
когда его слишком мало. Или слишком много".
"А у тебя как дела?" - устыдилась Иветти перед глубоко несчастной подругой. "Нормально, - достойно ответила та. - Тяжело, конечно, но это пройдет".
Вчера вечером, когда она вернулась домой, ей звонил Эду. Ей ужасно хотелось
снять трубку. А еще сильнее - броситься в его объятия.
Встретив приехавшую на верховую прогулку Камилу, Педро поинтересовался
новостями: "Как дела, как твоя мама? Я рад, что тебе нравится ездить
верхом, у нас много общего". "Мне надо кое-что обдумать, - призналась
племянница. - А езда на лошади помогает привести мысли в порядок". "Что,
новые неприятности?" - "Неприятности старые. Решение должно быть новым,
надо искать новый выход", - спокойно ответила девушка.
Прервав их разговор, в кабинет вошла Ирис и демонстративно полезла
целовать Педро, несмотря на его суровое приветствие. "Привет, Камила! -
"заметила" она племянницу. - Собрались на прогулку? Можно, я с вами?".
Нет, доброжелательно поздороваться с ней Камила еще может, а вот на
прогулку отправится одна, ей есть, о чем и о ком подумать в одиночестве.
И Педро ушел вслед за новой любимицей, оставив раздосадованную Ирис одну.
Наконец-то дона Эмма добилась своего: у нее на кухне новая плита, и уже
подключена. Долго она ее выбирала. Паскуал больше мешал, чем помогал: все
поскромнее искал, подешевле. До сих пор понять не может, зачем им шесть
конфорок. Даже если каждому по отдельному блюду готовить, все равно две
свободных остается. "Не важно, - не слушает его возражений жена. - Она
такая современная, тут все автоматическое". "Расточительство, - укоряет ее
муж. - Ты думаешь, Капиту деньги печатает?". "Но она может себе это
позволить, - недоумевает Эмма и встает в любимую позу. - И потом, дети
должны помогать родителям, чтобы обеспечивать их всем необходимым. Я думаю,
они просто ОБЯЗАНЫ это делать". "Ты должна бога благодарить, что у тебя
такая дочь", - начал было Паскуал, но был прерван телефонным звонком.
Это звонил Мауру, отец Бруно, он вернулся в Рио и хотел поговорить с
Капиту. "Не знаю, что тебе от нее понадобилось, но она без тебя прекрасно обходится, - закричала ему в трубку дона Эмма. - Оставь ее в покое! Не
звони сюда!".
Вернувшаяся с прогулки Капиту застала родителей совершенно расстроенными. "Господи!! - ахнула она, узнав о звонке. "Может, хочет видеть ребенка? - предположила Симони, когда они остались в своей комнате одни. - Он,
как-никак, отец". "Да какой он отец? - возмутилась Капиту. - Отец должен
быть рядом, Симони. Как мой папа. Его должно волновать, что происходит с
его ребенком. Он должен страдать, если его ребенка унижают на улице. Он
должен приходить на помощь. Должен ругаться, драться, если ребенка обижают.
Он должен плакать, если не может ему помочь. И должен радоваться, если его
ребенок чему-то научился. А отец Бруно никогда и знать не хотел, как там
его сын. Так какой же он отец?".
Камила собиралась на занятия и заглянула в холодильник. "А где медовый
йогурт, который я купила?", - спросила она возившуюся с непонятно для кого
обедом Зилду. "Ирис съела", - не отвлекаясь от священнодействия, ответила
прислуга. "А ты не сказала, что это мой? - удивилась хозяйка. - Я хотела
с собой взять". "Я поздно заметила, не вырывать же было у нее из рук?" -
пожала плечами никогда ни в чем не повинная горничная. "Какая же она
наглая, - возмутилась Камила. - Может, она думает, что это гостиница?
Спрашивать надо, прежде чем есть. В следующий раз поговори с ней". "Я и
так уже и нянька, и горничная, и кухарка, - не согласилась с предложенным
Зилда. - Может быть, мне и холодильник сторожить?".
Камила вышла в гостиную, где на диване с бутылочкой того самого йогурта
развалилась Ирис. "Прежде чем что-то брать из холодильника, надо спрашивать
у Зилды, - категорично, но спокойно объявила она тете. - Это был мой йогурт".
"Извини, я не знала, - закатила Ирис глазки. - Другого не было. У нас мама
если делала, то сразу два литра". И облизнулась на глазах у племянницы. "Но
здесь тебе не фазенда, так что в следующий раз спрашивай", - повторила
Камила, укладывая тетради в сумку. "А можно, я съезжу с тобой?" - спросила
Ирис у отвернувшейся племянницы. "Зачем?" - обернулась Камила, и Ирис с удовольствием опрокинула в рот бутылочку. "Я сейчас ухожу, - объявила милая
родственница и опять отхлебнула. - Но обещаю, я куплю тебе много-много
йогурта". "Не надо, - отказалась Камила. - Не думай, что я такая мелочная.
Ладно, забыли". Ирис похихикала ей вслед: мелочь, а приятно.
Мигел как раз приглашал Ану в новый ресторан, открывшийся неподалеку
отведать их салат с авокадо, а Ана сожалела, что занята и не может пойти,
когда к нему в кабинет поднялась Глория. Вот она совершенно свободна и
может составить компанию Мигелу. Повезло ей: сегодня вежливо отказать у
него повода не было.
Элена с Иветти сидели в новом ресторанчике, обсуждая ночь в мотеле, когда
на входе она увидел Мигела. С дамой. Он тоже ее увидел, улыбнулся
и приветственно махнул рукой. Не смутился, значит, не романтическая
встреча у него. Элена тоже улыбнулась - призывно. Мигел подвел спутницу и представил. Глория, подруга Алмы, вспомнила Элена, они встречались уже
пару раз. "Элена, а ты с Эду часто видишься? - Глория начала первой. - Он
почти поправился". И Мигел, и Элена смутились. "Я сейчас много работаю, -
осторожно ответила она. - Но иногда мы с ним видимся". "Иветти, как у
Ракел дела?" - выручил ее Мигел. И узнав, что все отлично, он увел Глорию
за другой столик, предварительно напомнив Элене, что она обещала зайти к
нему в магазин. Что бы ничего такого не подумала.
"Флирт, не иначе!" - оценила намерения Глории Иветти. "Он свободен", -
сделала вид, что ее это не касается, Элена. "Ясно, - хмыкнула подруга. -
Но в глубине души мне всегда хотелось, чтобы у вас что-то получилось,
чтобы он был понастойчивее". "У меня есть мужчина, - напомнила Элена. -
Да, МЫ с Эду решили взять тайм-аут, но я его люблю". "Подружка, - похоже,
меньше всех верила заклинанию Иветти, - я не хочу, чтобы ты мучилась. Ты
достойна счастья". Иветти всегда знала, каких слов ждет от нее подруга.
Вот и сейчас: Элена ведь глаз не сводила с Мигела, уверяя, что любит Эду.
Уходя из ресторана, Элена подошла попрощаться к интересующему ее столику.
"Когда сможешь, приезжай в магазин, - попросил ее Мигел. - Мы давно не
беседовали". "Я украду у тебя немного времени, - согласилась она, "не
замечая" сидящей рядом, вернее, ерзающей рядом Глории, - и мы, КАК ОБЫЧНО,
заведем долгий разговор [выстрел в соперницу]. Правда, я очень поздно
заканчиваю", - "спохватилась" она. "Ничего страшного, потому что я сам
сейчас допоздна работаю. Так что приезжай, когда захочешь", - вежливо
ответил он. "Сегодня могу, если, конечно, не очень устану, но я не обещаю".
"А я буду ждать", - контрольный выстрел достался Мигелу. И, попрощавшись с уничтоженной соперницей, Элена эффектно выплыла из ресторана.
Глория заметила, как меняется Мигел, разговаривая с Эленой: он не говорит
ей комплименты, но окружить женщину вниманием - это тоже флирт. Ну что ж,
у Элены и Эду не ладится, и, думается ей, сегодня Элене понадобится
несколько часов, чтобы излить Мигелу душу.
А свою душу Глория поехала изливать к Алме: Мигел тает при виде Элены и
сказал, что они лучшие друзья. "И доверяют друг другу свои секреты, -
добавила Алма. - Это почти что любовники. А оттуда до замужества один шаг.
Мигел - серьезный человек, он, наверняка, скоро женится. Надеюсь на тебе",
- спохватилась она. "Ты просто одержима замужеством", - тихо завидует ей
Глория. "Я люблю вечные союзы, - довольно улыбнулась Алма. - Все мои
любовники становились мужьями. Только смерть нас разлучала". А Глория довольствовалась бы и отдельными встречами. "Но Элена - очень сильная
соперница, - предупредила ее подруга. - Ты видишь, что она тут натворила?
А сейчас, наверное, присматривается к другой жертве". Глории надо иметь
в виду: не она, так Элена вцепится в Мигела.
Днем в книжный магазин принесли большой пакет с письмом для Марии-Сесилии,
без обратного адреса. Там был ее портрет, очаровательный рисунок. "Какая
прелесть! - ахнула Ана. - Может, у тебя есть тайный поклонник? Судя по
всему, талантливый". "Только португальского не знает, - вздохнула Сеса. -
Ничего не написал". "Подумал, что ты не умеешь читать!" - ответил
проходящий мимо Зека. Разговор до кухни еще не дошел", - едко отпустила в
его адрес получательница тайных посланий. "А что так? В свинарнике
задержался?" - не унимался парень. "Папа, пожалуйста, уволь Зеку, -
обратилась Сеса к отцу. - Он меня оскорбил. Не напрямую, но почти". "Дочка,
ты все время ругаешься, - мягко упрекнул ее Мигел. - Ты знаешь, что тебе
поможет? Тебе надо срочно влюбиться". "У меня уже есть тайный поклонник, -
помахала она доказательством. - А как твоя поклонница, что у вас произошло
за обедом?". "Сеса, я прошу тебя, иди работай", - смутился Мигел и тут же
разослал всех, включая себя, по рабочим местам. Зека был спасен.
Вообще-то, Сесе следовало быть осторожнее: тайные поклонники имеют
обыкновение находится рядом и выдавать себя за знакомых - сокурсников или
сослуживцев. Таких, как Зека, например.
Паулу несколько раз звонил домой к Капиту, но не она брала трубку. "Брось
ты ее, - уговаривает брата Сеса. - Милый, она тебе не по зубам". "А я ее
люблю", - твердо отвечает Паулу.
Вечером Сеса остается в магазине одна: Зека повел брата в кино, Ана ушла
по делам, отец наверху страдает по Элене. Она села и взяла книгу. Тоже
интересное занятие.
Как раз к "норке" подобралась "охотница". "Отец здесь?" - спросила она
читающую в одиночестве Сесу. "Наверху, - ответила та. - Его, наверное,
медом намазали: женщины так и вьются". Элена рассмеялась: "И слава богу!
Мы просто договорились поболтать, выпить. Ничего такого", - зачем-то стала
она оправдываться.
Вечером к Камиле пришла Капиту с сынишкой, она тоже сегодня одна: родители
ушли в гости. Про целый день названивающий телефон и свои страхи, Капиту рассказывать соседке не стала. Да, она встретила в торговом центре Зилду и
Ирис. "Как она меня утомила, - вздохнула Камила при упоминании последнего
имени. - Всюду сует свой нос, лезет в наши дела. Хамка, одно слово". Мать,
жалко, не видит, как сестра тихоней прикидывается и дурит ей голову.
Девушки занимались на кухне салатом, когда снизу позвонил привратник Биру:
какой-то Орландо бился в дверь, требовал впустить его к Капиту. Он впустил,
и тот уже поднимается наверх. А звонит он, чтобы предупредить, уж здорово
пьян тот знакомый.
Камила хотела позвонить сразу в полицию, но Капиту уговорила не делать
этого, вроде как, не хотела, чтобы родители узнали. А Орландо уже бился в
ее дверь, чуть не выломал. Камила, втолкнув Капиту с сыном в свою комнату
и велев им там тихо сидеть, вылетела на площадку: "Что здесь происходит?".
"Ты не лезь не в свое дело, пошла отсюда! - отмахнулся он, ломая ручки
соседской двери. - Защищаешь эту тварь? Может, вы в одну и ту же "церковь"
ходите, красотка? Может, договоримся?" - сгреб он незнакомку.
"Убери руки! - закричала выглядывавшая из-за двери Капиту и тоже
выскочила на площадку. - Камила, зайди, я сама разберусь. Мы с тобой
поговорим, только умоляю, без скандалов", - повернулась она к "поклоннику".
Но Орландо говорить с ней уже не хотел: он звонил, искал ее, что бы
поговорить, хватит. Он схватил девушку за руку и потащил в лифт.
Сунув Бруно недоумевающему мужу Офелии, Камила кинулась вдогонку.
Орландо кричал на Капиту, размахивал пачкой денег и пытался силком впихнуть
ее в свою машину. Он не слушал ее уверений, что она уже "завязала", никто,
кроме Капиту, ему не был нужен, сходил он по ней с ума. Таким вот диким
образом. "Капиту, выходи, - дернула ее из машины подруга. - Я уже вызвала
полицию. Тебе нужен был скандал? Ты его получишь! Только в присутствии
полиции, адвокатов и журналистов. Капиту, выходи!" - подстегнула она криком подругу. На крики вокруг машины собралась толпа прохожих. Было много
рабочих парней, вышедших вечером развлечься, выпить пива с друзьями.
Орландо выхватил пистолет и стал пьяно размахивать им, угрожая
надвигающимся на него парням. Один из них тут же отнял опасную игрушку,
придавив хозяина к капоту автомобиля, и обернул против него самого,
заставляя сесть в машину. "Садись и поезжай, покуда на тебя не набросились,
сволочь!" - прикрикнула на грозящего им с Капиту обидчика Камила. И пока
ребята толкали машину, заставляя Орландо побыстрее отсюда убраться,
девушки потихоньку побрели домой.
(автор Ирина Кондратьева)
|
