|
Дневник Адмы Геррейро
Запись восьмая.
Мне сорок пять лет
Здесь начнется вторая часть моего дневника. Что сказать о прошедших годах - двадцати годах счастья, любви, изобилия, роскоши? Для тебя они - лучшие, я уже говорила. Но лучшие ли для меня?..
Теперь характер моих записей будет меняться, ведь мы переносимся в настоящее время. Я буду думать и говорить то об одном, то о другом - и соответственно с этим и будут подзаголовки.
СЫН
Алессандри, наш сын, он теперь уже взрослый… День его появления на свет стал для тебя исполнением давней мечты о сыне, наследнике. Если б и эту мечту я могла бы с тобой разделить…
Но он встал между нами, он нас разделил. Как же так получилось?..
Я думаю теперь, что это была первая трещина в наших с тобой отношениях. Были бы мы с тобой счастливы без детей? Я - нет вопросов, конечно, я в них не нуждалась! Но ты… Если бы я тогда не забеременела, если бы проходил год за годом, а долгожданный наследник бы не появлялся, как ты реагировал бы? Думаю, даже уверена, что твоя любовь ко мне пошла бы на убыль, ты стал бы с завистью и тоской смотреть на чужих детей… Я хорошо тебя знаю. Я задаю себе этот вопрос вновь и вновь: правильно ли поступила тогда, забеременев? Шевелилась ли хоть на мгновение у меня тогда мысль, чем это все обернется?
То, что является счастьем других людей, просто людей, да, подобных тебе, для меня стало мукой. Тайной, безмолвной, жестокой. После рождения сына ты стал относиться ко мне по-другому. Тебе, безусловно, казалось, что ты меня любишь сильнее, нежнее, чем раньше… Но это была не та любовь, которая мне нужна. Я перестала быть тем, чем была для тебя, - самым родным, самым близким, единственным существом на земле. У тебя был ребенок, твоя плоть и кровь, твой малыш. Когда я наблюдала за вашими играми, слышала смех твой и мальчика, мои пальцы сжимались в кулак. Я готова была завыть как волчица, меня в дрожь бросало. Ах, если бы я научилась сдерживать ревность к ребенку, если бы знала, как мне с этим справиться, как с этим жить…
Но я не научилась. И это было мое первое, самое горькое поражение.
Хватило бы одного этого, чтобы нас разделить, отдалить друг от друга? Не знаю. Но думаю, нет. Но разговор о других причинах еще впереди.
Настоящей матерью Алессандри стала Ондина, он ее любит как мать, она его вырастила. Как странно, что он так похож на меня… не на тебя, а на меня, а я не могу его полюбить. Ты и сам этого не замечаешь, как и Ондина. Нет, он не способен убить, он не жесток, он даже не жесткий. Но он унаследовал от меня то, что я бы сама предпочла ему не передать.
Он влюблен в подругу своего детства так же, как я влюблена в тебя. С такой же силой, сосредоточенностью и упорством. Для него существует только она. Но повезло ему меньше, чем мне. Потому что его любовь к ней всегда была безответна. И его муки должны быть еще тяжелее.
АМАПОЛА
Какая ирония судьбы! Честное слово, мне кажется, что она надо мной посмеялась (судьба). Если вспомнить давно прошедшее… Я совершила свое первое убийство из ревности. Я убила своего отчима, Жозуэ, но окружающим я рассказала историю о том, что он якобы домогался моей младшей сестры. И все мне поверили. Сама Амапола считала меня своей благодетельницей. Я стала для нее чуть ли не героиней в свои 13.
Но стоило мне приехать в Порту дус Милагрос, как я узнаю историю Розы Марии. Она совершила то, за что в свое время судили меня. Но разница в том, что она это сделала на самом деле. Она действительно убила старого развратника из-за того, что он сделал с ее младшей сестрой, совсем еще девочкой, которая в результате наложила на себя руки. Но в ее случае правда интересовала суд меньше, чем в моем. Мою ложь с готовностью проглотили, а ее осудили за правду. Потому что моя жертва, Жозуэ, был мелким жуликом. А ее жертва - полковник Журандир - был богатым и очень влиятельным человеком. Приговор, который вынес суд, был жесток и несправедлив, как тогда говорили. Она долгие годы должна была провести в тюрьме.
У нее был жених, Отасилиу, тогда начинающий адвокат. Конечно, он не стал дожидаться ее возвращения из тюрьмы, он мечтал сделать карьеру и разбогатеть, ему не нужна была жена с такой репутацией. Я подумала тогда, что Амапола, моя младшая сестренка, могла бы ему подойти. Я уговорила Феликса взять Отасилиу на работу, это помогло бы ему преуспеть. И написала своей сестре письмо, где дала понять, что для нее есть вполне подходящий жених в Порту дус Милагрос. Амапола приехала. Ей достаточно быстро удалось влюбить его в себя. Для этого бедолаги она оказалась гораздо более подходящей парой, чем Роза. Амапола мечтала о том же, о чем и он сам - о богатстве и власти. Они составили идеальную пару.
Амапола, моя милая кошечка, на самом деле достаточно властная, у нее сильный характер. Но по ее полудетским кокетливым и игривым манерам об этом трудно было догадаться. Она крутит и вертит своим Отасилиу как ей заблагорассудится. Он влюблен в нее больше, чем был влюблен в Розу. И если Амапола и устраивает ему сцены ревности, то это что-то вроде игры, в которую ей нравится с ним играть. В глубине души она знает, что он - всецело ее, и никто ему больше не нужен. А Роза была просто юношеским увлечением.
Моя сестра расцвела в этом городе. Она даже стала чем-то вроде законодательницы мод. На ее прически и наряды все равняются, она может позволить себе быть эксцентричной, устроить прием в своем доме так, как другие никогда не делали. Но потом они будут ей подражать. Она выдумщица и изобретательница во всем, что касается стиля и украшательства своей жизни. И этим она обязана мне.
Разве был бы так счастлив этот слабохарактерный, но честолюбивый Отасилиу со своей прежней невестой, Розой Марией? Роза заставила бы его защищать бедняков, она была правдоискательницей, презирающей нечистоплотнотные правила игры. А только по таким правилам и можно играть, если мечтаешь пробиться из грязи в князи.
Я устроила счастье своей сестры на обломках прежней жизни Розы Марии. Она много лет не появлялась в нашем городе, никто о ней ничего не знал. Только доходили слухи: что она теперь зовется Розой Палмейрау, что так ее прозвали в тюрьме, что ее нрав стал еще более крутым, что она стала способна на самые отчаянные поступки… Кто знает, что кроется за этими слухами.
Моя жизнь и жизнь Розы причудливо переплелись. Но я даже представить себе не могла, что случится, когда она все же вернется в наш город. А ты о ней даже не думал, ты вообще никогда не интересовался слухами об этой женщине, разговорами о ней, ее жизнью…
Это какая-то злая насмешка: накануне ее приезда я знала о ней куда больше, чем ты, и куда больше вообще о ней думала.
ЭРИБЕРТУ
Я назвала его своей тенью… На самом деле он не слуга и не раб… По своей сути. Он служит нам, но делает это потому, что так хочет. И может в любой момент бросить все - он достаточно независим и скопил кучу денег. Он хитрее, умнее меня и тебя, вместе взятых. Он безжалостнее нас обоих. Душа его скрыта от всех, так же, как и моя. Сколько лет я действительно не замечала его отношения ко мне. Меня нелегко испугать, нелегко смутить, до встречи с ним я и не сомневалась, что неуязвима. Я считала, что единственное, что может сделать меня слабой, - это ты, это моя любовь к тебе, Феликс Геррейро.
Но я ошибалась. Его чувство пугает, смущает меня. Почему? Я должна разобраться.
Что привлекло его? Я боюсь думать об этом. Опять это слово - "боюсь"… Это так на меня не похоже. Этот угрюмый молчун не привязывался ни к кому. Даже к своему собственному брату, обычному добропорядочному семьянину, совсем на него непохожему. (Так же, как непохожа на меня хотя и хитрая и честолюбивая и себе на уме, но совсем безобидная Амапола.)
Я знаю, что он посещает бордель, тот самый, куда ходил прежний хозяин его, Бартоломеу. У него есть там и постоянная девушка. Кажется, ее имя - Айде. Он никогда не стремился жениться, ему это было не нужно. Его вполне устраивали услуги этой девчонки. Или любой другой.
Не красота же его привлекла во мне? Это смешно. К его услугам множество женщин моложе меня. И каких только нет красоток в наших краях. Эриберту мог при желании купить любое женское тело.
Нет, это другое… Душа его, непонятная для других… да и мне непонятная до последнего времени, потянулась ко мне.
Сколько же все это длилось? Похоже, что долгие годы… А я не хотела заметить, понять, что он остается в нашем доме только из-за меня. Когда я впервые ему приказала убить, он смотрел на меня как завороженный. Его взгляд выражал восхищение и глубокое понимание. С тех пор, если бы я дала себе труд заметить, обратить внимание на твоего молчаливого помощника, я бы увидела то, что сейчас, когда я ПОНЯЛА, наконец, испугало меня. Что-то есть тупиковое, пугающее, непонятное для нас в этой его любви, вообще в нашей встрече.
Я не могу его презирать, не могу обмануть - он не из той породы людей. Людей ли?.. Не знаю. Все время я задаю себе этот вопрос: кто мы с ним? Люди, насколько я их наблюдала, боятся меня и его. Они не боятся Феликса, так, как нас с Эриберту. Но при встрече с нами, особенно при столкновении они дрожать начинают.
Но думаю, кто мы, знает один наш создатель.
Если бы я могла обойтись без него… но я не могу. Он единственный, кто не предаст, он единственный, кто убьет ради меня, не моргнув глазом. Нам он нужен с тобой… Ты не знаешь, что эта история с сыном Бартоломеу не кончилась. Появилась свидетельница, бывшая хозяйка борделя, в котором жила любовница Бартоломеу… от нее нам тоже пришлось избавляться. Нам приходилось еще убивать, а ты жил в неведении. Ты был уверен, что помогает тебе твое невероятное везение, что это сама судьба. Мы расчищали твой путь. Если бы ты знал последние новости…
Эриберту тогда был уверен, что младенец утонул в море, как и его мать. Но его подобрали. Он жив… И вырос в рыбацком поселке. Он стал рыбаком - а кем еще мог он стать?.. Что ж, тем лучше, тем проще будет нам от него избавиться. Ты ненавидишь его, он грубит тебе и выступает против тебя во главе этих грязных смутьянов. Да-да, это тот самый Гума. Рыбаки на руках его носят, он их кумир… Он - тот, кто может лишить нас всего, завладев наследством Бартоломеу как его сын.
Я не знаю еще, как поступлю, если ты будешь относиться ко мне так, как сейчас… Раньше я избавилась бы от Гумы без лишних раздумий, но все изменилось… не так ли? Теперь я не знаю, нужна ли тебе я сама.
Но я к этому подойду.
Эриберту все видит, он видит твое отношение ко мне и в глубине души ждет своего часа. Ему кажется, что тогда я сумею его оценить…
Временами я думаю, может, так было бы лучше… Эриберту мне может дать что угодно - всю преданность, всю любовь, всю заботу, всю свою страсть… Но не счастье. Ни одного мига не будет у нас с ним такого, как было с тобой. Жаль, что ты меня не понимаешь. Ты заметил, что он так и крутится вокруг меня последнее время и заподозрил, что мы… Это глупо. Я только в отчаянии могла броситься к Эриберту, но неужели ты веришь, что я разлюбила тебя, променяла тебя на него?!
Это еще одна трещина в нашей любви… нет, не в нашей. В твоей. Если бы ты не был слеп…
Почему мне так тяжело с Эриберту, как будто бы я не я? Может, мне непривычно такое к себе отношение, я вжилась в роль охотницы, хищницы, я привыкла тебя защищать от всех и каждого и бороться за то, чтобы ты был всегда на коне. А с Эриберту я вдруг начинаю чувствовать себя девочкой, беззащитной малюткой, которую он опекает… Это так странно… Иногда хочется, чтобы тебя опекали, хочется опереться на чье-то плечо и принять чью-то помощь и преданность… но… Это будет лишь временная передышка.
Мне так трудно писать… Не привыкла я задавать себе эти вопросы, но нужно… мне нужно понять. Я, наверно, из тех, кто любить должен сам, принимать же чужую любовь - не мое это… Вот и не знаю я, что с этим делать.
Но у меня странное чувство - Эриберту не так уж нуждается во взаимности, он примет ее отсутствие и будет все так же любить. Как же он в этом смысле сильнее меня! Он - самый сильный из всех, кого я встречала.
СЫН БАРТОЛОМЕУ
Не хочу я задумываться об этом рыбаке, этом Гуме… Он меня не интересует. Здесь важно другое - он сын Бартоломеу и проститутки… А проститутка, Арлетти, еще одна сестра Розы Палмейрау.
Опять Роза… И здесь мы с ней пересеклись.
Их было три сестры - Роза, Арлетти и Селести. Полковник Журандир, этот старый развратник приставал то к одной, то к другой… Только с Розой он потерпел неудачу. Роза была самой сильной из всех. Арлетти он соблазнил, ее отец узнал об этом и выгнал ее из дома. Единственным местом, где ей дали приют, был бордель. Так эта девушка стала проституткой. Кажется, она самая старшая из сестер. В борделе она познакомилась с Бартоломеу, Эриберту говорит, он влюбился в нее. Он долго ходил к ней, а она отвадила всех прочих клиентов и проводила время в ожидании его одного. Когда она забеременела, он обрадовался. Он готов был забрать ее из борделя, жениться и признать ребенка. И плевать ему было на мнение окружающих о ее прежнем ремесле. Но в этот момент и нагрянули мы с Феликсом. И Бартоломеу не задержался в этом мире.
Когда Арлетти с младенцем появились в нашем доме, Эриберту избавился от них по моему приказу. Я знаю точно: ее застрелил Эриберту и тело выбросил в море. Ребенок в корзине поплыл по течению. Эриберту был твердо уверен, что и ребенок погиб, но он спасся.
Если бы Роза узнала правду… ведь мы с Эриберту убили Арлетти и были уверены, что убили и сына Арлетти, а он ведь приходится Розе племянником.
И появилась она в нашем городе, чтобы узнать о них.
Ее уже не было бы ни здесь, ни в другом месте на земле, она отправилась бы вслед за своими сестрами, если бы все у нас было по-прежнему, Феликс. Ни Гумы, ни Розы бы не было…
Ондина и ей подобные сказали бы, что она - орудие Господа, она появилась, чтобы меня покарать. Роза, Роза! У тебя больше причин ненавидеть меня, чем у меня - тебя. Так сказали бы все эти люди.
Но я бы сказала иначе: наше соперничество из-за Феликса - не из обычных, привычных всем людям. Смысл его глубже. И он в самом Феликсе.
Ты и я скроены из разных материалов, но мы, каждая по-своему, однородны. Он - нет. Он раздваивается. Его тянет в разные стороны. И с годами все больше и больше. Мы разных Феликсов любим.
Видишь, до чего я дошла? Я говорю с тобой, со своим врагом так доверительно, как с подругами не разговаривают. Я и не мыслила, что бывает такая душевная боль, что уже сил нет ни злиться, ни ссориться, ни даже ждать, когда день сменит ночь или ночь сменит день.
ВЛАСТЬ И БОГАТСТВО
Тебя удивит, если ты прочтешь то, что я здесь говорила - что все это были твои мечты, а не мои. Понимаешь… теперь я сама не уверена, знала ли я тогда во времена нашей молодости, самой первой и самой счастливой для меня поры нашей любви, чего я хочу? Ты был уверен, что знаешь. Мне казалось, и я тоже знаю… До встречи с тобой я использовала любую возможность, чтобы хоть чем-нибудь поживиться. Я, конечно, хотела и денег, и власти… но у меня были возможности их получить. И я уверена, что приложи я все силы к тому, я обманула бы какого-нибудь богача и женила бы его на себе. Благодаря моим многочисленным приятелям, у меня были наряды и драгоценности. (Как они их добывали - не моя забота.) Что-то меня останавливало… В глубине души я как будто ждала этой встречи - с тобой, на ступеньках той лестницы… в Риме. Мне было так одиноко после Жозуэ… Я не была бы счастлива, я не смогла бы жить так, как другие живут - без любви. Видимо, эта потребность во всепоглощающем чувстве сыграла со мной злую шутку.
Думаешь, я сейчас дорожу всем, что есть у меня? Думаешь, я боюсь, что настоящий наследник Бартоломеу придет и отнимет все у меня?
Ты знаешь, насколько мне плохо? Поверь, я сама бы ему отдала все-все-все. Если бы можно было заключить сделку - с Богом или дьяволом, с кем угодно - что взамен он вернет мне тебя.
Но я знаю, что ты не захочешь. Не настолько ты любишь меня или Розу или даже своего сына… да, даже его, чтобы ради кого-то из нас пожертвовать всем. Все же больше всего на свете ты любишь себя.
МОЕ ПРОШЛОЕ
Знаешь, я думаю, что это было самой серьезной причиной разлада между нами. Не из-за того, что я сделала, а потому, что я все это скрыла. А ты был уверен, что знаешь обо мне все.
Стоило тебе только представить себе, что я могу что-то скрывать от тебя, за твоей спиной секретничать с кем-то… Думаю, этого ты и не вынес. Сколько лет я все делала для того, чтобы ты чувствовал себя непобедимым, неуязвимым, недосягаемым для врагов… я внушала тебе, что кого-кого, а тебя нельзя обмануть, ты всех видишь насквозь. Ты был уверен, что видишь.
Тебе невыносимо было чувствовать себя в дураках. Как и всем, кто привык манипулировать окружающими. Именно такие, как ты, особенно болезненно воспринимают, когда обманывают их самих. Какой-нибудь честный бедняга скорее простит обман, недомолвку… но только не ты с твоим самолюбием и железной уверенностью, что твоя проницательность не позволит тебе ввести себя в заблуждение.
Мне не надо было скрывать, что Амапола - на самом деле моя сестра. Лучше мне было солгать тебе, как и ей, что я убила Жозуэ потому, что он к ней приставал. Эта ложь бы спасла нас с тобой.
Но мы не могли рассказать обо всем окружающим… Твои политические амбиции пострадали бы, ты не мог себе позволить иметь жену в прошлом убийцу. Тогда тебе не видать было кресла сенатора, о которым ты так долго мечтал. Ты бы даже префектом не стал.
Тут уж я виновата. Я должна была это предвидеть… но я надеялась, что эта правда вообще не откроется никогда.
Тот миг, когда ты почувствовал себя одураченным, случайно услышав, как я откровенничаю с Амаполой, и был нашим началом конца.
РОЗА
Я так приучила тебя к своей лести, к своему восхищению, я же знаю мужчин, они в этом нуждаются куда больше, чем мы. Но я тебе не лгала, как другим, тем, кто было до тебя, я и действительно восхищалась тобой. Я так стремилась предугадывать каждое твое желание, каждый каприз был священен, если он исходил от тебя. У тебя не могло быть капризов, для меня ты был прав, чтобы ты ни задумал. Я теперь понимаю, что вечно бы это ни длилось.
Если бы я могла предугадать ту опасность, которую несут в себе для меня такие женщины, как эта Роза Палмейрау. Но я об этом не думала. Я была слишком уверена, что никто не будет любить тебя больше, чем я, понимать тебя лучше, чем я… мне казалось, что ты это знаешь. Но, видно, чего-то в тебе я все же не разглядела. Недопоняла. Не уловила вовремя, иначе я приняла бы меры.
Ты, с твоим обостренным самолюбием (я знаю, оно стало таким именно потому, что ты устал за долгие годы своих нищих мытарств по Европе унижаться перед всеми и подавлять свою властолюбивую натуру, а когда твоя жизнь так резко переменилась, и ты стал королем Порту дус Милагрос, это не могло на тебе не сказаться) и привычкой, что я потакаю тебе во всем, должен был болезненно отреагировать на тот вызов, который бросила тебе эта строптивая женщина, не желающая подчиниться твоей воле. Ты и злился на нее, но в то же время был глубоко этим задет… очарован… даже, может быть, неосознанно. В тебе проснулся охотничий инстинкт, желание завоевать… Для тебя это было внове и тем с большей страстью ты окунулся во все это.
Именно потому, что меня тебе никогда не нужно было завоевывать. Я была целиком твоей сразу - с первой минуты… и тут уже ничего нельзя изменить.
Но она не единственная в своем роде, такие же женщины мне встречались. На ее месте могла быть другая, решительная, волевая и непокорная, которая тоже смогла бы тебя заинтриговать и увлечь.
Но подобные мне… я не знаю, такие мне не попадались. Я не так уж люблю себя, просто я констатирую факт.
Ох, Феликс, не будь ты тем, кем тебя сделала я, эта Роза или другая, похожая на нее, тебя не взглянула бы. Ты мог так и остаться тем мелким мошенником, каким раньше и был. И довольствоваться теми грошовыми и вульгарными пустышками, какими довольствовался до знакомства со мной. Как мне хочется возненавидеть тебя и ее… хоть кого-то, как раньше умела же я ненавидеть и мстить… но вот не могу. Боль сильнее.
ТЫ
Я пытаюсь взглянуть на тебя ее глазами. Может, мне это поможет? Не знаю… Если бы я была Розой и знала тебя как облупленного, что бы я думала о тебе, обо мне, о нас с тобой? Я пытаюсь заставить себя думать о том, о чем не привыкла задумываться, потому что это единственное, что смягчает боль.
Я попытаюсь на миг перестать быть собой.
Я бы подумала на ее месте, что такая женщина, как твоя жена тебя испортила. Она потакала тебе во всем, она избаловала тебя своей лестью, она развратила тебя, воздействуя на худшие стороны твоей натуры. (То, что я люблю в тебе, для нее - худшее. А для меня - наоборот.) Если бы тебе попалась такая женщина, как она, прямая и честная, ты мог стать лучше. Сочувствовать людям, которым тяжело живется, помогать страждущим… не ставить свое самолюбие на первое место, никого не обманывать… ну и так далее… С этим мне ясно.
Она, наверно, подумала бы, что я тащу тебя за собой в преисподнюю… или в местечко, подобное этому. Ведь ты не такой, как я. Я это всегда знала.
Но ты и не такой, как она. Вспомни прошлое - до знакомства со мной! Был ли ты обыкновенным человеком, мечтал ли трудиться, как все, зарабатывать честным трудом? Нет, ты хотел всего сразу. И готов был на многое ради этого, в том числе и нарушить закон. Ты поссорился со своими родителями, брат и знать тебя не хотел.
Так что я не одна виновата. Но женщины любят друг друга винить.
Ты не мог стать таким же, как я, и не сможешь стать тем, кем она захочет тебя видеть. В этом твоя беда. Но разница между мной и другой в том, что я готова была принимать тебя и любить, зная все о тебе, а она… она сможет?..
Тут даже не о чем говорить.
Но ты как ребенок, естественно, не подумал об этом. Ты живешь сейчас одним мигом, одной минутой, секундой… и сколько их вас еще ждет, даже если и я не вмешаюсь и буду сидеть, сложа руки?..
Я
Я, кажется, все написала. Пора ставить точку. Моя цель была очень проста - пережить эту ночь. И отвлечься от боли.
Стало ли легче? Нашла ли я выход? Додумалась ли до того, что мне делать теперь?
Я, пожалуй, начну все читать. С первой строчки. Ведь где-то здесь должен скрываться ответ.
Наталия Май (ilda), июнь 2005 г.
|
